Книга Запрет. Жена брата, страница 21 – Клава Юхонька

Букет белых роз, что они как по волшебству вынесли из соседней комнаты. Даже не понимаю когда успели. И где взяли? Но цветочки все совершенны. Ни одного подсохшего. Стоят в ряд, радуют глаз. Ну и под конец, ребята протягивают маме коробку. Небольшая такая, с гигантским красным бантом. Милота зашкаливает. Это ведь семейное древо. Основа из хромированных прутиков. Столько переплетений, так красиво обрамлено. На каждой веточке висит хрусталик. Небольшой, но так ловко ловит свет гирлянд. Переливается, искрится. Надежда Александровна с таким трепетом разглядывает наши фото. Словно каждого первый раз видит, знакомится. Пока все поздравили, подарки подарили, время уже за полночь перевалило. Макс никак не унимался, счастливый бегал. Давно его таким не видела. Да и к стопке не притронулся. Похвально, конечно, итак, много накидывает. Так весь отдых в тумане пройдет. Накидываю плед на плечи и иду в погреб. Закуток, в котором мы застряли с Демьяном. Вина захватить надо, да сыра подрезать. Закуски разлетаются на ура. Да мы сами решили без салатов. Все же легкости хочется, иначе сила притяжения окажется сильнее и покатушки быстро закончатся. — Как-то странно получается, — раздается его голос за спиной. Дежавю! — Ты о чем? — Перебираю бутылки, словно мне не плевать. Любая подойдет. — Ты куришь, пьешь и не собираешься бросать. Не думал, что ты такая мать будешь. — Странно что ты вообще представлял себе мое материнство. Это блин первый разговор. Один на один за столько времени. Зачем он тут? Специально за мной шел? Во мне слишком много вина, и я боюсь... Силы на исходе. Его голос заглушал крики горластых чаек, что доносились из дома. Мир рушился. Оставались только мы. Без осуждения, без чертовых норм морали. Господи, да пусть уже скажет какую-нибудь гадость и меня вернет в реальность. Ни глубокие вздохи, ни ногти, что раздирали подушечки ладони, ни низкая температура не бодрили. Даже жарко становится. На градус. Каждую минуту. — Думаешь вот так привлечь внимание Максима? — Наконец подводит итог моего аморального поведения. — Не поняла, — возвращаюсь в реальность медленно, подгружаю сказанное, а потом переслушиваю. О чем он? — Ты вроде взрослую из себя корчишь, цифрами вечно тыкаешь. Но так безрассудно подходишь к здоровью. Своему, а теперь и здоровью вашего ребенка. Не надо так. Только ведь хуже делаешь. Душит его забота. Он видит то, на что другие даже внимания не обращают. А я и рада. Кошкой хочу к ногам бросится. Ушко подставить, пусть чешет. Не знаю что стало критической точкой. Почему я решила, что могу себе это позволить. Но поставив бутылку Киндзмараули на полку, я вдруг делаю шаг. Потом другой. Комната слишком маленькая, и мы сталкиваемся. Так близко, так интимно. Свет не мешает, даже наоборот, я могу заглянуть ему в глаза.

Врываюсь в дом. Кажется от меня пахнет предательством. Лишь бы не встретить родителей, они по одному взгляду поймут как я облажалась. В доме так тихо, прям зловещая тишина. Если еще половица скрипнет, то умру от ужаса. Господи, а что сказать? Надо ведь по-хорошему сразу чемодан в руки и валить домой. Получается всей семье испорчу новый год? Может попросить Макса поддержать легенду о моем плохом самочувствии? Или Демьяна на паузу? Господи. Да какая блин разница сейчас или 1 января? Это при любом раскладе ужасно просто. Едва на лестнице слышу шаги, мной овладевает паника, только когда Надю вижу начинаю нормально функционировать. Я не трусиха, надо просто подойти и сказать. Да, возненавидит, ну и пусть. Его дело, не только ведь моя вина в том, что наш брак докатился до такой степени низости. Останавливаюсь на секунду. Хочу все же до конца вкусить остатки моего безумия. Еще чуть-чуть побыть счастливой хочется. Боже, как он трогал. Как он целовал, до сих пор каждый поцелуй на теле чувствую. Спичку кинь, воспламенюсь, до того горячая. От того робкого мальчишки у бара и правда ничего не осталось. Он превратился в мужчину, который знает чего хочет женщина. Каждое его движение это показатель того, что я сделала правильный выбор. Фанатичный младший брат. Одним своим появлением столько всего изменил. Появился бы он год назад, два, оно так же бы сработало? Тогда еще не было таких проблем в наших с Максом отношениях. Ну мне так кажется. Не было мне нужным то безумие, на котором я помешана сейчас. Тогда я еще не была засидевшейся дома бедолагой, что строит свою жизнь вокруг супруга, что не торопится домой. Ну все, хватит витать в облаках. Этот разговор неизбежен. Я не смогу рядом с ним в одну постель лечь. Это будет слишком низко. Подхожу к комнате, мнусь еще минутку и сквозняк чуть приоткрывает дверь. Надеюсь Насти там нет, такое хотелось бы обсуждать наедине. — Ты понимаешь, что я больше не могу этого выносить? — Слышу возмущения подруги. Интересно о чем она? На каких-то инстинктах затаиваюсь. Хотя подслушивать никогда не любила. Но тут... Словно вибрации уловила. — Да чего этого то? Между нами ничего давным-давно нет. Просто спим в одной постели. Не могу же я ей в новый год про развод сказать. — А нам: мне и твоему ребенку в новый год по кайфу с твоим братом ворковать? Я по настоящему хочу, понимаешь? С тобой! — Правда? А по твоему счастливому лицу не скажешь, что тебе противны его объятия. — Это была твоя идея! Ты его именно за этим и позвал, разве нет? — Я его позвал, чтобы он ее внимание на себя перетянул, когда я ей про развод скажу. Пусть забирает, не жалко. А вместо этого он к тебе катит? План хороший был, но свернули где-то не туда! — Если не хочешь, чтобы на твою женщину чужие мужики слюни пускали, то застолби ее. Мы с тобой два года по углам ныкаемся! Два чертовых года я прячу свои чувства и смотрю на то как моя подруга тебя целует. А теперь еще ребенок. Может мне к вам переехать? Будем одной дружной семьей. Ну подумаешь, будешь нашему сыну дядей, а не папой. — Не неси ерунды, Настя. Я тебя люблю, дай мне время. Обещаю, вернемся домой и я ей все расскажу. Можно ли умереть и воскреснуть ради более мучительной смерти?