Книга Исповедь дьявола, страница 273 – Софи Баунт

Августина упирается взглядом в карты на полу и, не моргая, молчит – да так долго, что я начинаю сомневаться, находится ли она в сознании или разговаривает с нами в приступе лунатизма. У нее взгляд человека, который не в состоянии отличить сон от действительности и настоящее от прошлого.

Я с изумлением наблюдаю за этой женщиной, душа которой всегда была нараспашку, а с губ не сходила дерзкая улыбка, и не понимаю, что же могло до того сожрать ее изнутри, не оставив и грамма радости, – не могу понять, пока она не произносит:

— Отец Руслана… я помогла Затмению избавиться от него…

Из груди Августины вырывается хриплый, стонущий вздох.

— О боже, – одновременно восклицаем мы с Адрианом.

Августина смотрит на карты у себя в руках, поверх колоды лежит карта висельника.

— За что? – сипло спрашиваю я.

— Он был ужасным человеком, – расплывчато отвечает Августина. – Это все, что вам следует знать.

— Вы жили с этим бременем много лет, – напоминаю я. – Как же вас довели до самоубийства?

— Сначала сводили с ума, – шепчет Августина, словно боится собственных слов. Ее всю трясет. – Они постоянно напоминали мне о том, что я натворила, но обещали помочь освободиться, и сначала я даже слушала их, но с каждым днем они начинали давить на меня все сильнее и сильнее, пока я уже и в зеркало не могла на себя взглянуть без омерзения. Вы не знаете, каково это… Я должна была так поступить, должна была остановить своего мужа, но Руслан… он так любил его, безумно. И ужасно страдал, когда его отца не стало. Я никогда не расскажу ему правду об отце, я лучше погибну, чем расскажу такое, после чего мой сын пожалеет, что родился от этого человека… Но я… – Под гнетом тяжелых воспоминаний она обхватывает руками свою голову. – Эта бесконечная боль… боль, которая со временем превращается в угли и медленно тлеет, и вот уже кажется, что скоро погаснет окончательно, но каждый раз она вспыхивает вновь. Люди из приложения… они сводили меня с ума. Когда я опомнилась и попыталась избавиться от них, то они намекнули, что Руслан все узнает. А когда они подсыпали мне то вещество… не знаю, как объяснить, но после него кажется, будто ты самое ничтожное существо на Земле, ты ненавидишь себя, и с каждым днем они внушают тебе эту мысль все глубже, – желание очиститься, покаявшись в грехах, а потом… провал. Словно ты действовал по какой-то программе. Не могу объяснить. В голове полный хаос. То, что происходило, это не было похоже на собственные мысли или чужие слова, ты просто действуешь, руководимый болью, когда мир вокруг – бессвязный и расплывчатый, дающий лишь страдания. Я не выполняла приказ. Я даже не думала. Я просто делала то, к чему стремилось нечто ноющее и ужасное внутри меня…

— И все это они умудряются сделать через обычное приложение в телефоне? – поражаюсь я.

Адриан стоит с приоткрытым ртом, не вмешиваясь в наш разговор, но на лице его отражается бесконечный ужас.

— Не совсем, – размышляет Августина. – В тот вечер ко мне кто-то подходил… а дальше… как в тумане.

— Кто? Вы его узнали? – Я вцепляюсь в ее плечи, а потом вспоминаю слова Макса о кураторе и добавляю: – Это была женщина?

— Эми, я… не могу сказать, не помню, ясно?

Августина встает и садится на подоконник, устремляя взгляд в окно.