Книга Завтра наступит дважды, страница 65 – Лера Лебедь

Оксана продолжила разговор. Видела, что подруга задумчива и грустна. Она сказала, что Андрей сам подошёл к ней. Что сначала она не хотела с ним ничего общего иметь. Но потом подумала: а может, устроить свою жизнь рядом с ним? Ведь он самый отличный парень в школе. Умный. Серьёзный. Ответственный.

— Он хороший, — сказала Оксана.

Полина посмотрела на неё и кивнула. Полностью согласна.

Оксана продолжила. Опустила взгляд. Голос стал тише.

— Ты должна понимать, Поля. Я в своей жизни ничего хорошего не видела. Пьянки. Мамины ухажёры. Нищета и безнадёга. Ты и твоя семья показали мне, какой должна быть семья. Какой может быть жизнь. Уютный дом. Уважение. Забота.

Она замолчала. Посмотрела на пустое футбольное поле. Лицо стало бледным и грустным.

— Я, может, и влюблена в Эдика. Но с ним всё нестабильно. Будущее не видится радужным. А с Андреем другое дело. Он человек другого круга. Другой жизни. Той, которую я хочу.

Она снова замолчала. Потом добавила:

— Я согласилась только потому, что поняла: ты не собираешься с ним общаться. Не хочешь заводить отношения. Ты сама сказала, что он тебе не нужен.

Полина взяла подругу за руку. Поддержала. Она всё понимала. Правда, понимала. Оксана всегда жила в аду. И Андрей был для неё шансом выбраться. Полина не могла её осуждать. Или могла? Она уже не знала.

И тут пришло воспоминание. Про письмо. Ведь было же письмо. Она писала его Андрею. Долго. Ночью. При свече, как в старом романе. Выводила каждую букву. И Оксана знала о нём. Оксана предлагала его передать. Говорила, что это шанс. Говорила, что если Полина сама не может признаться, то пусть это сделает бумага.

Полина посмотрела на Оксану. Внимательно.

— Оксана, — сказала она. — А помнишь письмо? То самое? Которое я писала Андрею?

Оксана удивлённо уставилась на неё. Моргнула. Потом ещё раз.

— Какое письмо?

— Моё письмо с признанием. Для Андрея. Ты предлагала его передать.

Оксана молчала. Смотрела на неё так, будто не понимала, о чём речь. Или делала вид, что не понимает.

— Я не помню никакого письма, — сказала она наконец.

Полина смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Холодное. Липкое. Она не знала, врёт Оксана или действительно забыла. Но что-то подсказывало: это важно. Очень важно.

Ветер подул сильнее. Трава на поле заволновалась. А Полина всё смотрела на Оксану и ждала ответа.

Полина спросила у Оксаны, знает ли она, куда делось то письмо. С признанием. Оксана покачала головой. Медленно, как будто пыталась что-то припомнить. Её брови сошлись на переносице, взгляд заскользил по полю, по трибунам, по небу. Она искала в памяти. Потом посмотрела Полине прямо в глаза.

— Не знаю, — сказала она. — Я видела его один раз. В тот день, когда мы готовились к экзамену. Ты доставала его из дневника. Показывала мне. А потом убрала обратно. Больше я его не видела.

Полина подошла ближе. Взяла Оксану за руки. Заглянула в глаза. Пыталась почувствовать. Понять. Врёт или нет. Оксана смотрела без страха. Уверенно. Даже с сочувствием. Так, как смотрят люди, которым нечего скрывать.

— Оксана, — тихо сказала Полина. — Скажи мне правду. Ты брала это письмо? Передавала кому-нибудь?

Оксана не отвела взгляда. Не дрогнула.

— Нет. Не брала. Не передавала.

Она не врала. Полина это чувствовала. Каждой клеткой. Где-то глубоко внутри, под слоем страха и недоверия, она всегда знала, что Оксана не способна на такое. Не с ней. Не так.