Книга Завтра наступит дважды, страница 28 – Лера Лебедь

Полина заметила Оксану не сразу. В зале было слишком много людей, слишком много движения, и цветомузыка дробила всё на рваные кадры, выхватывая из полумрака то чью-то спину, то блеск браслета, то край платья. Но когда она всё же увидела её, то сразу поняла: Оксана идёт к ним. Не прогуливается, не скользит взглядом по сторонам, а именно идёт — ровно, твёрдо, как человек, который давно принял решение и теперь лишь ждал подходящего момента.

Внутри у Полины что-то оборвалось и одновременно натянулось до предела. Она стояла, не в силах пошевелиться, и только смотрела, как Оксана приближается. Та лавировала между танцующими, но никто не пытался её остановить. Люди сами расступались, будто чувствовали исходящее от неё напряжение. В этом было что-то завораживающее, почти звериное.

Оксана подошла вплотную и остановилась. Полина оказалась так близко, что могла разглядеть крошечную заколку в её волосах, причудливую, с прозрачным камушком, который ловил свет. Но Оксана даже не взглянула на неё. Она смотрела только на Эдика. Так, будто Полины не было вовсе, будто она — пустое место, предмет, загораживающий проход.

— Нам надо поговорить, — сказала Оксана.

Голос её прозвучал ровно, но в нём слышалась сталь. Она не спрашивала. Она ставила перед фактом.

Эдик растерялся. Он всё ещё стоял напротив Полины, держа её за руку, но хватка его стала вялой, неуверенной. Полина почувствовала, как его пальцы чуть дрогнули, и от этого внутри у неё похолодело.

— О чём? — переспросил он.

— Отойдём.

— Вообще-то это меня пригласили на танец, — резко сказала Полина.

Она сама не ожидала, что голос получится таким громким. Внутри кипела злость, но к ней примешивалось другое, противное чувство — унижение. Полина ненавидела это ощущение. Ненавидела, когда на неё смотрели сверху вниз, когда вычёркивали из разговора, как лишнюю деталь.

Оксана нехотя повернула голову. Взгляд у неё был холодный, но не злой. Скорее уставший, как у человека, которого заставляют объяснять очевидное.

— Не вмешивайся, Поля, — сказала она. — Ты знаешь, почему вы сегодня вместе.

— И почему же?

Слова вырвались звонче, чем хотелось. Полина увидела, как парень слева обернулся, как девушка в голубом перестала танцевать и уставилась на них. Ещё двое сделали шаг ближе, сделав вид, что просто ждут своей очереди у сцены. Но Полина чувствовала: все уже поняли, что здесь назревает скандал. Воздух вокруг сгустился, как перед грозой.

Учителя в дальнем углу зала тревожно зашептались. Классная руководительница привстала со стула, но не двинулась. Ждала. Диджей, то ли ничего не замечая, то ли не желая вмешиваться, продолжил играть что-то ритмичное, но музыка уже не спасала. Тишина нарастала не в звуке, а в ощущении — как будто кто-то прикрутил невидимый регулятор громкости на разговорах вокруг.

Оксана прищурилась.

— Потому что вы оба хотели поиграть в уязвлённых. Думали, вместе вам будет легче притвориться, что ничего не болит.

Она говорила спокойно, но каждое слово било точно в цель. У Полины вспотели ладони. Она хотела ответить, но во рту пересохло. Воздух застревал где-то в горле, как будто она забыла, как дышать.

Эдик сжал её пальцы. Наверное, хотел поддержать. Или удержать. Но уже в следующую секунду Оксана снова посмотрела на него.