Онлайн книга «Кровь зимы»
|
Кая надавила на ручку. Да, дальше она помнит, что нужно прямо. Всё время прямо. Тут невозможно заблудиться. Коридор встретил пустотой и темнотой. Кая замерла, прислушиваясь. Скрип. Шорох. Обычные звуки обычного дома, который, вдохнув днем солнечные тепло и свет, сейчас выдыхал их со скрипом расправляющихся половиц, шепотом остывающего воздуха, который пытался лечь на пол, заставляя пыль оживать, заворачиваться круговоротами. И движение это рождало тени, что бросились из-под ног. Зашумели, зашелестели невидимые листья. И тихое ворчание гончей заставило тени замереть. — Идем? — Кая придержала дверь, не позволив ей хлопнуть резко. И гончая, окончательно обретшая плоть, обернулась. Пасть ее раскрылась, вывалился язык. А Кая повторила уже уверенней. — Идем. Слабо светятся рисунки на стенах. И пустота в центре башни кажется на диво гулкой, только струны-тросы протянулись. Зачем вообще они нужны? Что подвешивали? Спускали? Поднимали? Воротного механизма Кая наверху не увидела, а без него — какой смысл? Шаги рождают эхо, которое рассыпается, дразнит, и в какой-то момент даже начинает казаться, что здесь, на лестнице, Кая не одна. Что кто-то невидимый, недобрый прячется за её спиной, того и гляди столкнет. Но… Она не поддастся. Она умеет ладить с такими страхами. Ещё там, в Трущобах научилась, когда Крыс уходил, а её оставлял. Тогда нора его вдруг неуловимо менялась, наполняясь звуками и движением. И было их куда как побольше, разных. Да и ветра не упускали момент. Их шёпот был слышен даже сквозь камень стен. А тут… тут тише. Зверь спокоен. И значит, никого нет. Только Кая. Лестница. И то, что внизу. И идти… как же долго. Почему этот путь? Почему не построить всё проще? Это ж сколько сил потрачено? И чего ради? Кая не знает. Кая переступает со ступеньки на ступеньку. И только воздух меняется, делаясь гуще, тяжелей. И запахи появляются. Она помнит, вот этот, совершенно особый. Камень. Пыль. И… след? Рука сама потянулась к стене, чтобы скользнуть со знака на знак. И кончики пальцев защипало. Знакомо… Очень знакомо. И… — Не трогай, — голос сухой и строгий. И Кая сразу его узнает. Очередное воспоминание воскресает в этом прикосновении. — Держи руки при себе. Кая, да, давняя, прячет. — Ты должна понимать, что далеко не все следует трогать. Ты уже достаточно взрослая… Это бормотание едва слышно. Голос отца вязнет в стенах. — Ты — моя наследница. И пока это так, ты должна вести себя соответствующе. Голос напряжен, как струна. — Запомни, бояться совершенно нечего. Ты — моей крови, а значит, имеешь полное право… На что? Кая спускалась виток за витком. Ступеньки высокие и крутые, и неровные ещё. А тьма провала рядом. И ей страшно. Она держится позади отца, а тот спешит. И Кае приходится, потому что остаться здесь одной ещё страшнее, чем упасть. Поэтому она снова оперлась на стену, только кончиками пальцев, но хоть как-то. Там, в прошлом, она тоже боялась остаться без опоры. И теперь, в настоящем шла, боясь оторвать руку от стены. Вдруг тогда тонкая нить ее той, другой памяти, тоже исчезнет. — Время потеряно. Надо было раньше, а теперь… — отец останавливается. — Поспеши. — А где мама? Голос жалкий и тихий, и губы сейчас, в настоящем, шевелятся, повторяя это слово. |