Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 58 – Алена Шашкова

Он переводит взгляд на меня. В золотых глазах — буря. Бешенство, страх и что-то еще, первобытное, голодное.

— Я же сказал… — он тяжело дышит, его грудь вздымается рывками. — Не ходить одной. Никуда.

— Вы… — хрипло отвечаю я, потому что горло все еще перехватывает спазм. — Вы сказали не выходить за пределы поместья. Я… ничего не нарушила.

— Элис… Бездны ради, хоть раз вы можете просто… Не лезть на рожон? — рычит он. Не злобно — скорее, устало.

Мы лежим на земле, он очень близко. Так, что его запах окутывает меня не хуже, чем его крылья, пока мы катились по земле. И наверняка на моей одежде останется этот аромат, но я совсем не уверена, что хотела бы от него избавляться.

Адреналин бьет в кровь, сметая все барьеры. Страх смерти трансформируется в острую, болезненную потребность ощущать жизнь.

Звериный, вызывающий мурашки взгляд Кайана скользит по моему лицу, падает на мои губы. Шадхар склоняется ниже, так что я могу разглядеть каждую чешуйку на его скулах. Ноя не хочу их рассматривать, я хочу иного.

Мир сужается до точки. До его горячего дыхания. До тяжести его тела.

Я сама подаюсь навстречу, неосознанно, ведомая инстинктом.

Наши губы соприкасаются, и меня словно пронзает молнией насквозь — настолько острым и ярким кажется это прикосновение.

Кайан дергается. Резко отстраняется, и на его лице на миг проступает растерянность. Как будто он не ожидал этого. Но он быстро натягивает свою привычную маску.

Золото в глазах начинает тускнеть, сменяясь привычной ледяной синевой. Мышцы сокращаются в болезненной судороге — возвращение к его обычному виду дается ему мучительно.

Кайан резко встает и отходит на несколько шагов. Я не могу оторвать глаз от того, как меняется его тело — крылья исчезают, когти втягиваются, а чешуя растворяется, становясь кожей. Завораживающе. Так вот, какая она, трансформация. Или… это была лишь переходная форма?

Шадхар отворачивается.

— Вставайте, — бросает он. Голос хриплый, но уже человеческий. — Немедленно в дом.

Он уходит по уже знакомой мне дорожке к особняку, не оглядываясь, чтобы посмотреть, иду ли я за ним. Все же верит в мою разумность, уже радует.

Я поднимаюсь, отряхивая пальто. Все тело сотрясает крупная дрожь. Тяжело даже держаться на ногах, не то что перемещаться. Бросаю взгляд на корзинку со мхом, которая все еще стоит там, откуда меня столкнули. Плевать.

Сейчас я даже не подумаю идти ее забирать — это же чистой воды самоубийство. Попрошу Бродягу — он маленький, юркий. Пусть отрабатывает свою еду.

Кайан останавливается. Он тянется к переносице, как делает это, когда у него болит голова, но останавливает этот жест. Пытается скрыть? Да поздно уже. Он все же смотрит на то, как я, стараясь не спотыкаться, иду следом.

Когда я на его глазах чуть не падаю в третий раз, он возвращается, подхватывает меня на руки и несет к дому. Я не решаюсь даже пикнуть что-то в виде протеста. Все как-то… сложно.

Обратный путь проходит в молчании. Мы входим в холл. Кайан опускает меня на ноги и сразу же направляется к лестнице.

— Вам нужна помощь, — я преграждаю ему путь.

Я не спрашиваю. Потому что это факт. Да, я еще не приготовила настойку коры ивы. Да, последние капли настойки лилоцвета были потрачены на помощь Марте. Но оставались же еще и другие методы — хотя бы массаж или компрессы.