Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 56 – Алена Шашкова

— Тебя придется чистить песком и кислотой, дружок, — вздыхаю я, проводя пальцем по боку куба.

Я окидываю взглядом лабораторию. Все же не с нуля. Справлюсь. Готова хоть сто раз себе это сказать, чтобы поверить. Вчера вон как грязно было, а сегодня даже дышится легче.

Вот и дальше — маленькими шажками, сделаю большое дело.

В поисках Бенджи выхожу на улицу. На хозяйственном дворе он колет дрова.

— Доброго утра, — окликаю я его, а его лицо озаряется светлой мальчишеской улыбкой.

— И вам, госпожа, — он вытирает рукавом нос и втыкает топор в пенек.

Ладонь перемотана какой-то грязной тряпкой и явно доставляет ему неудобство.

— Ну-ка, что это у тебя там? — я киваю на его рану, а он пытается убрать руку за спину. — Покажи.

Мне приходится строго посмотреть на него, чтобы он не юлил, и Бенджи все же сдается.

— Да вчера неудачно ворота в сарае открывал, — говорит он. — Там затвор проржавел, не поддавался.

— Угу, — хмыкаю я. — А потом как поддался…

Пытаюсь убрать засаленную, пропитанную кровью ткань, но она прилипла.

— Так, идем на кухню к Марте, будем приводить тебя в порядок, — ворчу я. — У нас не поместье, а тридцать три несчастья для его обитателей.

Бенджи понуро плетется за мной, но не спорит. Да и кто с хозяевами-то спорить будет?

— Вы какая-то другая, — задумчиво говорит конюх. — Смелая.

Я едва не спотыкаюсь, но заставляю себя сохранять спокойствие.

— Будешь тут смелой, когда над душой если не шадхар, то сборщики налогов стоят, — вздыхаю я. — И кое-кто еще и не жалеет себя.

Мы заходим на кухню, и я посылаю ему выразительный взгляд, и Бенджи, кажется, поникает еще больше.

— Выше нос, Бенджи, — надо же все-таки подбодрить парня. — Ты очень большой молодец. Но к себе надо бережней, а то кто мне и Марте помогать будет?

— Эй! А я чем не помощник? — вставляет свои пять копеек Бродяга.

— Отличный помощник! — соглашаюсь я. — Тащи чистые тряпки.

Кажется, енот ждал чего-то другого, но решает не спорить и исчезает. Сама я берусь за кипяченую воду, промываю рану и, подтвердив свои опасения, что она уже начинает воспаляться, крепко задумываюсь.

Антибиотиков, ясно, тут нет. Спирт — одно название, его еще не один раз перегнать надо, а сам перегонный куб требует очистки. Нужно что-то… Что-то…

Тут мне на ум приходит, как мама Элис упоминала мох, который растет на южной стороне скал. Если я правильно по описанию поняла, это исладский мох, который проявлял свойства антибиотика in vitro. А усниновая кислота, как его действующий компонент, сохраняется даже в отваре.

Это недалеко. И неопасно, раз даже мама Элис собирала. Технически — я даже за пределы поместья не выйду, так что шадхару не на что будет ругаться. Заодно прогуляюсь, посмотрю, чем мы богаты, раз уж оранжерея в упадке.

Но если цетрария действительно там есть, это может стать отличным вариантом для создания действенных лекарств. И востребованных, самое главное. Уж в качестве средства от кашля — точно пойдет.

Я беру небольшую корзинку и нож и выхожу из дома. Воздух на улице такой плотный и влажный, что его можно пить. Пахнет солью, йодом и прелой хвоей. Я даже останавливаюсь ненадолго, чтобы закрыть глаза и насладиться от души этим сочетанием запахов.

Особняк стоит на скале, тропинка, едва заметная под слоем прибитого инеем снега, петляет между старыми елями, корни которых, словно узловатые пальцы, цепляются за каменистую почву.