Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 159 – Алена Шашкова

Не искал. Он просто не искал лечение! Боролся с болью, заставлял себя привыкнуть к ней, изматывал себя. И ведь наверняка все это время еще и грыз себя за то, что где-то сделал что-то не так. А сегодня почти добил себя окончательно, потому что иначе погибли бы мы.

— Дурак! — в сердцах шепчу я и прикасаюсь губами к его пальцам.

Я понятия не имею, как выглядят эти магические каналы, отличаются ли они от нервов и сосудов, как их лечить и в чем опасности. Но зато у меня есть записи отца. И золотолист.

К счастью, арканья природа берет свое, и раны затягиваются гораздо быстрее, чем на обычных людях — от мелких царапин на рассвете уже не осталось следа. И я позволяю себе задремать, не выпуская из рук ладони Кайана.

Меня будит тихий шорох открывающейся двери. В спальню входит де Вольф. Прихрамывая, но без трости, чтобы не стучать.

— Элис, если ты будешь не в состоянии держаться на ногах, ты ему не поможешь, — говорит Рейнар.

Он сам явно спал так себе. В его внешнем виде совсем нет привычного лоска — волосы растрепаны, вместо камзола только белая сорочка, распахнутая у горла и жилетка. Но маска и перчатки — на месте.

— Все хорошо, я тут вздремну, — отвечаю я.

— Нет. Ты сейчас идешь к себе, иначе я Бродягу на тебя натравлю, — качает головой Рейнар. — Я останусь с Когтем.

Прислушиваюсь к себе. Можно, конечно, выжать из себя все, а в нужный момент оказаться без сил, но мне они еще нужны. У меня планы на этот день, так что хотя бы два-три часа нормального сна будут в самый раз.

С трудом, оперевшись обеими ладонями на ручки стула, поднимаюсь. Спина болит, порез под повязкой ноет, а в голове как будто тумана нагнали.

— Если он проснется, дай ему настойку, которая на столике лежит. И не позволяй вставать, — оставля де Вольфу наказ. — Себя тоже береги.

Когда я просыпаюсь, комнату заливает яркий солнечный свет, а на столике возле кровати уже стоит поднос с кофе и свежими булочками, дразнящими своим ароматом. Все это подогревается маленьким артефактом с эфиролитом. Вероятно, у Рейнера есть какие-то интересные карманные штуки, о которых он лишний раз не рассказывает.

Я наскоро ем, заглядываю к Кайану, который спит под чутким присмотром в этот раз Марты. Мне дико хочется остаться, обнять шахдара, каждую минуту тратить на то, чтобы убедиться, что он жив.

Но сейчас важнее совсем другое — мне нужно заняться делом. Тем, что я умею лучше всего. И надеяться, что отец Элис был прав, как по свойствам золотолиста, так и по способу эффективного получения из растения действующего вещества.

Поэтому я спускаюсь в лабораторию. Проходя через кабинет, я замираю не несколько мгновений у стола и кутаюсь в шаль. Как будто мне стало зябко без шадхара, склонившегося над документами. Но именно ради него я и должна все сделать.

Распахиваю все шторы, впуская в помещение больше солнечного света. Разжигаю камин и открываю дверь в оранжерею. Ее отремонтированная часть изолирована от той, что пока еще пронизывается всеми ветрами, поэтому в кабинет хлынул не только поток света, но и свежий, но не холодный воздух.

Аромат влажной земли и зелени смешивается с плотным запахом бумаги и пыли, и я делаю глубокий вдох, как будто заставляю себя жить. Жить, как эта оранжерея, которая сейчас преобразилась, и уже не кажется, что она вот-вот рухнет на голову. Жить, как растения, которые выдержали холод приморской земли и леденящие ветра.