Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 158 – Алена Шашкова

И за всем этим рассказом остается одно большое «но» — пострадали именно они. Но на это, как я полагаю, всем было плевать.

— И что случилось потом с деревней?

— Кайан отправил докладную о том, что выброс эфира произошел позже, волна была остановлена, жители — спасены. Спасенных расселили по всей округе, и заткнуть столько ртов было уже невозможно. Тогда Совет объявил операцию успешной, нас с Кайаном — героями, а собственный приказ предпочел забыть. После этого открыто наказать нас было уже невозможно.Поэтому они постарались выставить все так, чтобы прикрыть себе зад. Меня и Кайана отправили в отставку из регулярной армии, но оставили под контролем. Шадхар и ортхар — прекрасные должности, чтобы «герои» все время были на виду.

— А здоровье? Физические последствия?

Я искренне не понимаю, как это все остается без внимания?

— Я, — Рейнар показывает на себя, — немного изменил свой внешний вид. Конечно, моя семья пыталась надавить на Совет, чтобы выяснили, кто передал заведомо ложные сведения. Коготь писал несколько докладных по своим наблюдениям. Но нам быстро намекнули, что если копать дальше, то судьба людей, которые были в нашем отряде, будет незавидной.

— Но что с самим Кайаном? — пытаюсь докопаться я. — Я поняла, что у него что-то типа перенасыщения эфиром?

— Не просто эфиром — диким эфиром, а он искажает каналы, — объясняет Рейнар. — У арканов обычно он не вызывает такие изменения и болезни как у людей. Если, конечно, нам не приходится пропускать через себя целый взрыв.

— И что, никакого лечения против этого нет?

— Я честно говоря, не уверен, что Кайан вообще искал, — признается Рейнар. — По крайней мере, со мной не делился и старательно скрывал ото всех, что страдает от головных болей. Но, возможно, кто-то все же знает об этой его проблеме.

— Какой же он дурак, — выдыхаю я и с громким стуком опускаю чашку на стол. — Как можно так относиться к себе?

На меня словно обрушивается одномоментно все, от чего я пыталась весь день отгородиться. И разговор с Краугом, и попытка убийства, и аптекарь, и Лина с ее болезнью, и это нападение. Но больше всего — страх. Не за себя — за Кайана.

Грудь стягивают невидимые ремни, и дышать становится тяжело.

— Элис, — Рейнар пересаживается на стул рядом. — Еще совсем недавно у Кайана не было желания бороться. После отставки он как будто потерял цель в жизни. И совсем недавно я вновь увидел его живым, чувствующим. Угадаешь, с чем это связано?

Из горла вырывается всхлип. Здоровая рука Рейнара обхватывает меня за плечи.

— Я боюсь, что сделала не все, что могла, чтобы помочь ему, — сдавленно говорю я.

— О, нет, Элис, ты сделала для него гораздо больше, — отвечает де Вольф. — И я могу поспорить, он уже завтра попытается снова приказывать.

Вот теперь я окончательно сдаюсь, утыкаюсь носом в камзол Рейнара и даю волю слезам. Он даже не отпускает своих дурацких шуточек, только аккуратно похлопывает меня по плечу и двет выплакаться. Не знаю, сколько мы так сидим. Когда слезы наконец заканчиваются, Рейнар провожает меня до комнаты Кайана, а сам уходит к себе.

* * *

Я всю ночь прислушиваюсь к Кайану. Проверяю, не открылось ли снова кровотечение, стираю мягкой тряпицей капельки пота. К утру цвет лица Кайана становится здоровее, лоб уже не покрывает испарина, а дыхание окончательно выравнивается, даже свист и хрипы пропадают.