Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 127 – Алена Шашкова

— Ты слишком молода, чтобы понимать, какое пятно уже ложится на твое имя. Одинокая девушка в разоренном поместье. Главный шадхар живет под той же крышей.

— И, конечно, вы старательно пытались обелить мое имя и препятствовать этим слухам? — спрашиваю я.

Крауг не выдерживает. Встает и подходит к столику у окна, на котором уже стоит чайничек и две чашки.

— Милая моя, людям достаточно лишь дать повод, и что бы потом ни говорил…

Он берет чайник, наливает в чашку чай. Руки чуть дрожат. Еще бы с его образом жизни-то.

Я не отвечаю на его слабую отговорку и очень внимательно слежу за действиями. Ничего подозрительного — все одинаково в обе чашки.

— Помнишь, как твоя матушка говорила? Горячий чай помогает в самые темные моменты.

— Мама много что говорила.

— Да, — Крауг театрально вздыхает. — Она бы не хотела видеть тебя в таком положении, Элис. Под следствием. Под надзором мужчины, который не знает жалости. Среди долгов и разрухи.

Среди долгов, которые он же ей и создал. Человек, который по-настоящему не знает жалости.

Крауг ставит чашку передо мной. Потом, словно спохватившись, достает из внутреннего кармана маленький темный пузырек.

— Надеюсь, ты не забывала все это время пить свои капли? — спрашивает он почти ласково. — Я сегодня специально ради тебя зашел к аптекарю.

Я неимоверным усилием останавливаю себя от того, чтобы вцепиться ногтями в лицо этого му… мужика с видом заботливого дядюшки и сеточкой капилляров на носу.

Запах ударяет мгновенно. Сонная лоза. Лаванда. И за этим — горькая, приторная нота, от которой мои пальцы сами собой сжимаются на подлокотнике. Меня снова ведет о этого отвратительного воспоминания.

Я медленно выдыхаю. Крауг капает в чашку, даже капли не считает.

— Вот так, — говорит он. — Выпей, дитя мое. Мы поговорим спокойно.

— Конечно, ноар Крауг, — отвечаю я и берусь за чашку.

* * *

Я бросаю взгляд на пустой пузырек, который отчим положил рядом. Обхватываю губами край чашки и наклоняю ее, делай вид, что отпиваю. От этого запаха меня мутит — столько там гадости, что мне кажется, если я сделаю хоть один глоток, как я планировала для инсценировки, этого будет достаточно для хрупкого тела Элис.

И веди не побоялся даже при Марте. Думает, что экономка не поймет? Или не донесет? У меня даже закрадывается мысль, а не готовит ли он что-то нехорошее и для Марты.

Мне бы поменять чашки, да не прокатит — он все равно заметит, пить не станет. Можно прямо сейчас заявить во всеуслышание, что Крауг пытается меня отравить. Но если Кайан и Рейнар считают, что за ним кто-то стоит, то так можно порвать тонкую ниточку, и что тогда делать?

Нет, надо быть хитрее. Надо собрать доказательства, но оставить пути к отступлению и попытаться спровоцировать Крауга. А потом ждать и надеяться, что мы будем готовы.

Пить нельзя, но сделать вид — нужно. Глотаю вязкую слюну, борясь с тошнотой, почти непритворно судорожно вдыхаю.

— Милая, тебе нехорошо? — наигранно спрашивает Крауг.

Вижу, как Марта уже готова сорваться с места.

— Не будет ли вам так угодно, — тихо прошу я отчима, — открыть окно. Мне душно.

Даже для вида кладу руку на грудь. Крауг разве что только не расползается в улыбке, поднимается с места и отходит к окну. Я одним движением подтягиваю к себе пустой пузырек, прячу его в рукаве и, пока отчим еще не повернулся «случайно» роняю чашку.