Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 113 – Алена Шашкова

— Что там? — спрашиваю я, но он молчит. — Кайан, что ты увидел?

Он тянется вперед, а потом словно медленно приподнимает что-то. А потом из его груди словно выбивают воздух. Шадхар рычит, хватаясь обеими руками за голову, и сгибается, оседая на пол.

Глаза, привыкшие к темноте, тут же замечают тусклый сиреневатый свет. Дикие эфиролиты. Много.

Я делаю шаг вперед и начинаю щупать поверхность, пытаясь найти край экранирующей ткани. А в голове бьется единственная мысль: нужно сделать аккуратно, чтобы не сдернуть еще больше. Пальцы дрожат, все внимание переключается на ощущения под подушечками.

Есть!

Я медленно расправляю полотно, возвращая его на место и накрывая все эфиролиты. А потом быстро кидаюсь к Кайану, находя руками его плечи. Он издает выдох облегчения и расслабляется.

— Ты как?

Мне очень хочется ощупать его, понять, какое у него выражение лица, но я не рискую притрагиваться к его коже руками: на них могла остаться пыль от эфиролитов.

— Все хорошо, — сипло отвечает Кайан. — Кажется, мы нашли то, что больше всего сейчас интересует Крауга в доме.

— И то, почему он так жаждет побыстрее избавиться от меня, — цежу я. — Надо выбираться отсюда.

— Надо сначала подумать, — Кайан садится и притягивает меня к себе на колени. Его одежда уже почти высохла, поэтому мне не холодно — наоборот, очень тепло. — Я найду выход.

— Думаю, что самый простой способ — это попытаться сделать дырку в потоке, и мы тогда окажемся в оранжерее.

Он качает головой.

— Тут есть два фактора. Первый — тогда ремонт в оранжерее будет намного сложнее. Второй — сейчас я не смогу сделать эту дырку, мне нужно время, — в его голосе слышится какая-то горечь. — Такой вот я испорченный аркан.

— Не стыдно иметь слабости, Кайан, — говорю я, прижимаясь к его груди. — Стыдно пользоваться чужими.

— А ты, кстати, заметила, что не запаниковала сейчас в темноте? Ты… помогла мне.

Я на мгновение замираю, осознавая его слова.

— Да, но… эфиролиты светились, и ты был рядом, — возражаю я.

— Свет от эфиролитов ничего не дает: прожилки твоего цветка тоже мерцали, как и угли в камине, — настаивает он. — А я точно тебя сейчас защитить бы не смог.

И он прав. Я действительно впервые в почти полной темноте не думала о панике. Я думала только о том, чтобы сделать шадхару легче. Непривычно. Трудно поверить и еще труднее принять, что так может быть: я слишком долго с этим жила.

— Обещай, что однажды ты расскажешь и про закон Мерфи, и про твои знания, и про то, что с тобой случилось, — говорит Кайан, касаясь щекой моей макушки. — Сама. Без допроса. Не придумывая того, что не было в жизни Элис.

Кажется, сердце перестает стучать. Меня накрывает волной страха и облегчения. Он знает, но ничего не делает. Но пока у него это догадки, что будет, если точно подтвердится?

Я облизываю шершавые обветренные губы и думаю, что ему ответить. Прямо сейчас рассказать всю правду? И что тогда будет?

— Кайан, я…

С потолка раздается скрежет и грохот.

Мы сначала даже не сразу понимаем, что произошло. Кайан намного медленнее, чем в горячем источнике, но все же гораздо быстрее, чем я, вскочил на ноги и занял боевую стойку. Я даже уверена, что он готов использовать магию, несмотря на ту боль, что изводит его.

Но сражаться необходимости нет: на потолке появляется сначала прямоугольник тусклого света, а потом оттуда «выпадает» лестница. Она с глухим стуком опускается на каменный пол.