Книга Тайна космического цветка, страница 8 – Инна Ласточка

Нина осмотрелась и неуверенно прошла внутрь — она не восприняла всерьёз большое панорамное окно, скользнув взглядом по едва заметным за ним перекрытиям и механизмам между внешней и внутренней сферами. Этот неприглядный вид теперь будет ждать её каждое утро, пока они не получат задание, а потом снова и снова, и снова… только механизмы, сигнальные огни и тишина. Антон по-свойски скинул китель на высокий стул и запустил кофемашину вручную — компьютер здесь, в отличие от бортовой системы «Пегаса», функций по управлению бытовыми приборами не выполнял. Несколько минут спустя чашки с лёгким стуком опустились на поверхность стола, приятный аромат коснулся носа. Нина тоже сняла китель, подтянула рукава рубашки до локтей и села, придвинув одну чашку к себе. Было неловко и странно находится с Антоном в неформальной обстановке, вот так, вне корабля и тренировочных залов.

— Спасибо, — тихо сказала она, когда Антон нажал кнопку под стойкой, и из столешницы выдвинулась платформа с синтезированными специями, солью и сахаром. Неловкость напрягала, хотелось спрятаться от неё хотя бы за глупым, ничего не значащим разговором.

Антон не ответил, лишь загадочно улыбнулся и, сделав глоток кофе, повернулся к панорамному окну, одновременно с этим свет мигнул и погас, погружая квартиру в полную темноту. Нина вздрогнула и вцепилась в стол. Жизнь на «Авроре» приучила её, что отключение света чаще всего предшествует перезапуску энергетического ядра, когда станция на несколько минут переходит в режим запасного жизнеобеспечения, а гравитация отключается случайным образом — да, в прошлые несколько раз этого не случилось, но случалось на протяжении многих лет — тогда по регламенту следовало схватиться за любую мебель, имеющую крепление и ждать. В космосе не было ни верха, ни низа, и когда в такие моменты весь мир погружался в темноту и переворачивался, Нина находила ориентир в звёздах, сияющих в маленьком иллюминаторе той квартиры, где она провела большую часть жизни. Но здесь, на «Новой Земле» у мебели не было креплений, а за окном не было звёзд. Всё случилось в доли секунды, и Нину охватила паника. Темнота. Только темнота и больше ничего. Нина сделала несколько глубоких вдохов и заставила себя здраво оценить ситуацию: на перезагрузку систем это не было похоже, свет отключился плавно, да и системы бытовых приборов не вышли из строя. Происходило что-то другое. Нина закрыла глаза и открыла их снова, со вздохом облегчения различая силуэт Антона. Сначала она решила, что её зрение уже адаптировалось к воцарившемуся мраку, но потом поняла, что это не так — справа от неё медленно проступал источник света, и вот уже черты Антона обрели чёткость, а вслед за ним и предметы. Нина затаила дыхание и, не доверяя собственным предчувствиям, медленно повернулась к окну. Она ожидала увидеть всё те же перекрытия, внутреннюю сторону внешних экранов «Новой Земли» и, может быть, какой-то фонарь или шаттл, зависший напротив, но вместо этого увидела звёздное небо. Поблёкшее под слоем сероватой дымки, оно медленно обретало цвета, звёзды тускнели, и вскоре серый цвет уступил место глубокому цвету индиго, а после розовато-голубым бликам. Мир менялся. Жёлтые лучики, зажигающие в глазах Нины огоньки восхищения, поползли по стенам, небо стало лазурно-голубым — Нина замерла и будто забыла как дышать, как двигаться… Это был первый в её жизни рассвет. Настоящий рассвет, какой ещё двести лет назад наблюдал каждый житель Родной Обители. Нина смотрела и не знала, что в этот момент Антон испытывает такой же восторг вместе с ней, только от того, что наблюдает рассвет в глубине её взгляда — пламя открытий и любопытства, искорки вспыхивающих чувств.