Книга Лозоходец, страница 77 – Айлин Лин

Зоны стояли друг напротив друга на разных сопках, но считались единым лагерем, и всем заправлял здесь Чигуров.

Он шёл впереди меня, легко преодолевая кочки и неровности, я же еле волочил ноги после смены в забое. Конвоиры подгоняли меня прикладами.

Начальник остановился возле первой полосы деревьев и обернулся:

— Выходит, пожалел ты нашего Петрушу, – на губах его блуждала безмятежная улыбка, от которой меня продирало до самого позвоночника.

— Где же пожалел, когда голову ему разбил и чуть шею не свернул.

— Ты верно решил, что можешь выбирать, как драться на ринге? Мне нужен бой! Настоящий! Не ваши пляски, – скривился он, – расстрелять.

Короткий приказ буквально ошеломил меня, ноги точно приросли к месту. В голове мелькнула лишь одна мысль, как же дети и Даша?

Охранники подтащили меня за тулуп к дереву, прислонили спиной к стволу, наставив ружья. На меня смотрели чёрные дыры их дул, безразличные, как сама смерть.

Шли долгие секунды, а дыхание замерло где-то в лёгких…

— Отставить, – вяло махнул рукой Чигуров, – в следующий раз, – подошёл он ко мне, глядя своими бесцветными жуткими глазами, – я их не остановлю. Подумай, когда решишь снова подвести меня. Дойдёшь сам, пропустят.

Он махнул рукой конвоирам, и они пошли назад даже не оглядываясь. Я не мог понять, почему меня оставили одного. Не побоялись, что сбегу. И только сейчас заметил слабую позёмку, что скоро наберёт силу и превратиться в пургу.

Набрав пригоршню снега, протёр лицо, ещё чувствуя объятия смерти, что сегодня подобралась как никогда близко. Сел, облокотившись о дерево, и прикрыл глаза. Надо бежать. Но как? Сейчас? Искушение так велико. Вьюга укроет мои следы даже от собак. Только и меня засыпет снегом, заведёт в леса, непонятно куда. Шанс на то, что я выживу процента два из ста. И Пашка. Не мог я бросить мальчонку одного здесь. Стоило нам переступить ворота лагеря, понял это. Откинулся назад, ударившись затылком о ствол. Надо возвращаться, иначе скоро тропку заметёт. Снега коварны, под ровной пеленой притаились ямы. Ухни туда и выбираться будешь вечность.

Краем глаза мне почудилось движение за деревьями. Я осторожно поднялся, стараясь не шуметь, и подошёл ближе. Под высоким кустом, одетым белым бархатом снега, сидела молодая женщина, прижимая к груди какой-то свёрток. Она тихо всхлипывала. Я огляделся, ища охрану. Никого. Странно, кто отпустил её одну?

— Эй, – окликнул тихо.

Женщина встрепенулась, вскочила на ноги, приготовившись бежать.

— Не бойся, – вышел из-за дерева, подняв руки, сам не знаю, зачем, – я не причиню зла. Я зек. Из лагеря, – уточнил зачем-то.

Она бросила на меня взгляд исподлобья:

— Иди, зек, куда шёл.

— Тебе нужна помощь?

— Нет. Иди, – мотнула она головой, – как тебя вообще выпустили… Или сбежал? Это ты зря…

— Не сбежал. Вот, назад возвращаюсь. Позёмка поднимается, тебе тяжело будет вернуться. Или сама беглая?

Женщина горько усмехнулась и покачала головой, всё так же прижимая странный свёрток к груди.

— Меня Егором зовут, – почему-то было ощущение, что нельзя её оставлять одну, – идём со мной.

— Надежда я.

Имя не вязалось с обстановкой. Надежда. В месте, где надежды не было совсем.

— Иди, Егор, – начала она и запнулась, – а хотя, погоди. Обожди меня там, чуть подальше. Назад и правда тяжело будет.