Книга Лозоходец, страница 63 – Айлин Лин

Делать нечего, мы двинулись дальше в лес. Рядом со мной Пашка и Вася. За деревьями мелькнули какие-то тени, послышался разговор на повышенных тонах. Я подошёл ближе, стараясь не шуметь.

— Сымай тулуп, – голос одного из «блатных».

— Я же замёрзну, – это был Михаил, мой сосед по бараку.

Не скрываясь более, вышел к ним:

— Мужики, не пойдёт так. Оставьте его в покое.

Под глазом Миши наливался синяк.

— Иди отсюда, – сплюнул сквозь зубы один из «блатных», – целей будешь.

— Нет, – ответил я спокойно.

— Смотри, ребя, он ещё и трепыхается, – другой осклабился, обнажив гнилые зубы, – ну сам напросился.

Ростом тот был почти с меня, шириной плеч тоже природа не обидела. И питание, судя по брюху, у него было куда лучше, чем у остальных. Четверо пристроились за ним.

— Пятеро на одного? – Ухмыльнулся я, – вы мужики или шакалы?

— Чё сказал? – Ощерился позади него низкий, но сбитый зек.

Миша встал рядом со мной, сжав кулаки.

— За спину, прикроешь, – бросил я ему.

«Блатные» начали окружать нас. Первый подошёл ко мне, замахнулся. Я уклонился от удара, в ответ съездив ему в челюсть, раздался хруст. Низкий мужик замахнулся ногой, которую я перехватил, опрокинув его. Не давая опомниться, скрутил запястье в захват.

— Подойдёте ближе, сломаю руку, – сказал остальным.

«Блатные» замерли, оценивая обстановку, один попытался сделать шаг, я дёрнул кисть зека и тот заскулил от боли.

— Что здесь творится? – К нам подбежало трое конвоиров, – новенький, чего бузишь? Порядки свои наводишь? Встать!

Я отпустил противника и поднялся, получив прикладом в ухо, отчего зазвенело в голове.

— Они же одежду последнюю отобрать хотели, – попытался объяснить охраннику, за что был награждён тычком в рёбра.

— Разговорчики, – гаркнул конвоир, – работать! Разошлись все по местам.

— Мы ещё встретимся, – проходя мимо, тихо сказал мне один из «блатных», толкнув плечом.

Ко мне подбежали Пашка и Вася, собиравшие ветки. Миша сгрёб в кулак снега, приложив к глазу. Парнишки переводили взгляд с меня на него.

— Что тут, дядь Егор?

— Ничего, – махнул рукой, – недоразумение.

— За такое «недоразумение» можно камень на хребет получить или нож в бочину, – покачал головой Вася, – будьте осторожны. Теперь они не оставят вас в покое. И не выходите один из барака.

— Откуда ты знаешь? – спросил я, отирая снегом разбитое ухо.

— Не впервой. Они всегда грабят новеньких, тех, кто послабее. Ублюдки…

— Тебе тоже досталось?

— Было дело, – кивнул Вася.

Мы снова взялись за работу. Нескончаемая смена, наконец, завершилась, когда на улице уже давно царила ночь. Мы, еле перебирая ногами, вернулись в лагерь. Получили свою порцию супа и, поев, но совершенно не утолив голод, пошли на боковую.

Подъём. Тело болит, каждая клеточка, и, кажется, нет возможности подняться. Ноги распухли, руки горят огнём. А ещё голод. Варево, которое и супом-то назвать можно с большой натяжкой, совершенно не питает истощённый организм.

С трудом удаётся открыть глаза. Вокруг, цепляясь за спинки нар, кряхтя и постанывая, просыпается народ. В валенки вчера насыпало изрядно снега, а снять их нельзя, холодно. Печурка тепла даёт мало, экономят дрова. Сосульки не висят над нами и то хорошо. Изо рта вырываются струйки пара. Если вечером бараки хоть как-то прогреваются или кажутся тёплыми после работы на морозе, то к утру становится совсем зябко.