Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 154 – Алена Шашкова

Паренек стоит еще несколько секунд, прежде чем сдвинуться с места. Потом спотыкается, чуть не падает и уходит.

— Не смотри на меня так, — глухо говорит Кайан.

— Как? — сипло спрашиваю я, глядя на глубокую рваную рану на боку.

И входное отверстие болта. Второго. От первого — на спине, его пока не видно. И три глубокие царапины поперек живота. Кажется, на шадхаре не осталось живого места.

— Как будто ты… испугалась.

Я смотрю в его глаза, в которых даже небольшого золотистого отсвета нет. Холод льда и боль.

— Ну что ты! — натягиваю улыбку. — Ты знаешь, что меня пугает. И это явно не вид крови.

Приходится силой удерживать это выражение лица. А внутри растекается отчаяние. Потому что с такими ранами в моем мире отправляют к хирургам. Потому что даже там профессионалы не гарантировали бы выздоровление. Потому что мне останется уповать только на местных богов, мои почти бесполезные в этой ситуации лекарства и его арканью природу.

И это все — слишком малая надежда для меня.

— Верь в него, — Марта кладет на плечо мне руку. — И в себя. А боги… они не могут быть против нас. Не сейчас.

Я заставляю себя вдохнуть. Потом еще раз.

— Марта, нож. Чистый. Потом прогрей ткань у огня. Не вплотную, просто чтобы была сухая и теплая. Мне нужен гель из ледяного шипа. И спирт.

— Сейчас, — коротко отвечает она.

Кайан дергается, когда я касаюсь краев раны.

— Болт вышел чисто? — спрашиваю я.

— Я не рассматривал.

Он усмехается, но усмешка тут же ломается от боли. Я бы хотела успокоить его. А лучше — себя. Только я теперь знаю, что буду видеть в ближайшее время во снах. Если, конечно, они будут.

Просто беру чистую ткань, смачиваю водой и начинаю промывать кровь. Руки дрожат. Кайан молчит, только пальцы на покрывале сжимаются.

— Можешь ругаться, — говорю я. — Но не смей отключаться. Слышишь? Смотри на меня.

Кайан открывает глаза. С трудом. Я промываю раны так осторожно, как могу. Вода в тазу становится совсем красной от крови. Шадхар даже не шипит, только дышит чаще.

— Марта, еще воды.

Она кивает, уходит. Я продолжаю монотонную работу, задерживая дыхание вместе с Кайаном.

Дверь открывается, я думаю, что пришла Марта, но это оказывается Рейнар. Он останавливается у двери с ярко блестящими золотыми глазами. На нем дорожный плащ, подол в грязи, волосы растрепаны ветром.

— И вот как тебя оставлять одного, Коготь? — тихо говорит он.

— Иди ты! — только и может ответить Кайан.

Рейнар закрывает дверь и подходит ближе. Он несколько секунд молчит. Потом опускается на стул у кровати и проводит рукой по маске.

— Я могу чем-то помочь? — выдавливает из себя он.

Я опускаю тряпку в таз и медленно поворачиваюсь к де Вольфу. Наши взгляды пересекаются. В его глазах я вижу отражение всего того же, что бушует во мне, и такой же страх признаться себе в беспомощности.

— Я не уверена, не осталось ли обломков болта в ранах, — честно признаюсь я. — И лезть в них руками будет тоже небезопасно.

— В ранах? То есть болт был не один? — усмешка Рейнара выходит царапающей.

— Два, — отвечаю я. — Вторая рана на спине, я до нее еще не дошла.

Де Вольф тяжело вздыхает и отставляет в сторону трость. Он смотрит на таз с кровавой водой, на то, как тяжело поднимается и опускается грудь Кайана, на испарину на его коже.