Книга Развод. Последний танец с бывшим, страница 48 – Виолетта Весна

Я написала Майе: «Готова рассмотреть номер до трех минут при ограничениях. Решение после рабочей пробы. Нужен запасной переход без нашего выхода».

Ответ пришел через минуту: «Принято. Зал свободен с 14:00 до 15:30. Родиону перешлю только рабочие условия, если разрешаете».

Я разрешила.

К двум в большом зале стояли Майя, Родион и Лариса. Последнюю я не ожидала.

— Я просила рабочую пробу, — сказала я.

— Лариса принесла требования к партнерскому видео, — ответила Майя. — На саму пробу она не остается, если вы не хотите.

— Не хочу.

Лариса приняла ответ без обиды. Передала лист: горизонтальная запись полного номера, короткий фрагмент до тридцати секунд, логотип на финальном общем кадре. Никаких требований к движениям или публичному объявлению о возвращении пары.

— Мы не называем это воссоединением, — сказала я.

— Можем назвать «номер основателей», — предложила она.

— После того, как он появится.

— Хорошо. Жду решение до понедельника.

Когда Лариса ушла, Майя открыла программу.

— Запасной переход у нас есть. Если снимаете номер, Алексей и Мария проводят финальный выход через центр. Понадобится одна репетиция, она уже в графике.

— Отлично.

— Ваши условия?

Я перечислила: до трех минут, без поддержек, глубоких приседаний и резких повторных поворотов; не больше одного полного прогона в день; право снять номер при боли; никаких изменений без моего согласия.

Майя записала.

— Родион Сергеевич?

— Принимаю. Добавлю, что решение о прекращении репетиции не обсуждается в моменте. Разбор причин потом, если Евгения захочет.

Я повернулась к нему.

— Это мое условие, а не твое.

— Тогда сформулируй сама.

— При слове «стоп» музыка и движение прекращаются. Возвращаемся к обсуждению только после моего прямого согласия.

Майя внесла именно эту формулировку.

— Зал ваш до половины шестого, активная нагрузка — не больше девяноста минут с перерывами, — сказала она. — Полный прогон не нужен. К пяти мне нужен ответ: включаем или нет. Я ухожу в кабинет и вернусь к этому времени.

Мы с Родионом остались у зеркала.

— Какая музыка? — спросил он.

— Старую не берем.

— Согласен.

— Почему так быстро?

— Потому что старая хореография построена на поворотах и поддержках. И потому что я не хочу продавать повтор того, что мы делали до травмы.

— Что хочешь?

— Танго.

— Спортивное?

— Шоу. Четкий ритм, короткие перемещения, можно убрать рискованные элементы. И в нем не нужно изображать прежнюю легкость.

Я включила первую композицию из списка. В ней было слишком много ударных акцентов и мало времени для смены направления. Вторая подходила по темпу, но требовала длинной диагонали. Третья начиналась восемью спокойными счетами и давала ясный центр.

— Эта, — сказала я.

— Проверим.

Родион встал напротив. Расстояние между нами было больше обычной танцевальной рамки.

— Начинаешь ты, — сказал он.

— С какой точки?

— Из центра. Я стою слева и жду твоего движения.

— Зритель решит, что ты опоздал.

— Если я буду ждать плохо.

— Ты всегда ненавидел статичное начало.

— Раньше я считал, что публика должна сразу понять, кто ведет.

— А теперь?

— Теперь хочу проверить, что произойдет, если она не поймет этого заранее.

Мы поставили музыку. Я начала с одного шага и остановки, обозначила направление корпусом. Родион вошел на третий счет. Первые четыре движения были простыми, почти учебными. На шестом он подал руку, оставляя мне возможность пройти мимо. Я приняла.