Книга Развод. Последний танец с бывшим, страница 46 – Виолетта Весна

Я прочитала формулировку. Четыре года назад он пересылал мои заключения организаторам, чтобы объяснить замену партнерши. Тогда мне казалось естественным, что медицинский документ становится частью переговоров. Я сама отдала ему копию и не спросила, кому он ее покажет.

— Добавь запрет использовать архивное видео как будто это новый номер, — сказала я. — И слово «возвращение» убираем.

— Даже если выступите? — спросила Майя.

— Особенно если выступим. Мы не возвращаем прежнюю пару.

Майя сохранила правки.

— Отправлю как условия возможного участия. До вашего ответа ничего не подтверждаю.

Она ушла к стойке. Родион остался рядом, но не спросил, почему я так держусь за одно слово.

— Ты правда готов отказаться от рекламных денег? — спросила я.

— Они уже в основном договоре. Партнер может сократить дополнительный платеж за видео, но не основную сумму.

— Сколько?

— До пятидесяти тысяч бонуса за охват. Я уточнил утром и внес в общую папку.

— Я не видела.

— Файл загружен в одиннадцать двенадцать. Могу показать путь, но решение от этого не меняется.

Я нашла документ на телефоне. В нем стоял диапазон, условия и пометка, что бонус не включен в базовый финансовый план. Родион не использовал деньги, чтобы заставить меня выступать, и не спрятал их, чтобы облегчить отказ.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что оставил обе цифры.

— Это обычная работа.

— Должна быть.

Я вызвала машину. Родион проводил меня до лестницы, потому что ему все равно нужно было закрывать стойку после ухода администратора. Не предлагал руку. На нижней ступени колено отозвалось тупой болью, я остановилась и перенесла вес на правую.

— Помощь нужна? — спросил он.

— Нет. Минута.

Он остался на две ступени выше и ждал, не приближаясь. Через минуту я пошла дальше.

Дома я приложила холод через ткань на положенное время. Перед просмотром записи заполнила анкету для врача. Когда появилась боль, после какого движения, сколько часов я провела на ногах, была ли припухлость, какие нагрузки переносила раньше. Хотелось написать только: «старая травма, состояние знакомое». Но такое описание позволило бы получить удобный общий ответ и затем толковать его в свою пользу.

Я указала две группы подряд, репетицию ансамбля, подъем по лестнице и желание выйти в номер продолжительностью около трех минут. Отдельно написала, что полный прогон не должен быть ежедневным. Специалисту следовало оценить реальный план, включая это ограничение.

Клиника прислала подтверждение приема и просьбу принести прежние снимки. Они лежали в общем архиве на домашнем диске, доступ к которому после разъезда оставался у Родиона. Я могла попросить его переслать папку и снова сделать здоровье совместной задачей. Вместо этого нашла бумажный диск в своем шкафу и загрузила копии через кабинет пациента.

Затем отправила Майе план завтрашних занятий: одно веду, второе пока стоит за Родионом, окончательное решение после приема. Родион получил копию как преподаватель. Он ответил: «План вижу. До подтверждения считаю занятие своим». Не спросил диагноз и не добавил совет отменить оба.

Только после этого я открыла запись его урока. Смотрела начало и конец, чтобы проверить план. Родион ни разу не воспользовался заменой, чтобы показать, как вел бы группу сам. В финале спросил про воскресенье, записал ответы и закончил вовремя.