Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 123 – Виолетта Весна

— Полина Алексеевна, Варвара Ильинична, ваше появление здесь не согласовано.

— Зато ваше желание брать объяснения у раненого человека до полноценного медицинского заключения очень хорошо согласуется с попыткой давления, — ответила Полина. — Поэтому давайте начинать заново. Статус Арсена Викторовича?

— Он приглашен для дачи объяснений.

— Прекрасно. Тогда слово «приглашен» означает возможность отказаться от объяснений до осмотра врача и прибытия выбранного представителя. Или у вас какая-то новая редакция русского языка?

Сотников сжал губы.

Арсен смотрел не на него. На меня.

Я не сразу поняла, что он пытается сказать без слов: не отдавай оригиналы. Не торгуйся. Не позволяй им превратить мое положение в повод давить на тебя.

Я подошла ближе.

— Таисия и Лев в больнице, — сказала я. — Оба живы. Лев в сознании. Таисия дышит самостоятельно, но препарат еще действует.

Что-то в его лице наконец дрогнуло. Секунда. Не больше.

— Спасибо.

— Резервный модуль камеры у Сомова и Полины. Цепочка фиксации сохранена. Копии уже дублируются.

Он едва заметно выдохнул.

— Хорошо.

Сотников, кажется, только тогда понял, что наш разговор идет не о личном. Или не только о личном.

— О каком модуле идет речь? — спросил он.

Полина улыбнулась.

— О том, который ваши коллеги не успели снять из насосной три. Не переживайте, приобщим по процедуре. После копирования, внешней фиксации и защиты от внезапного исчезновения.

Сотников посмотрел на Арсена.

— Вы продолжаете вмешиваться в проверку даже после отстранения?

Арсен медленно надел чистую рубашку, которую ему, видимо, выдали вместо окровавленной. Двигался осторожно, но не позволял себе показать боль.

— Нет. Я сейчас молчу и слушаю, как адвокат свидетеля описывает доказательство, найденное на месте удержания похищенных. Если вас это раздражает, Глеб Андреевич, возможно, проблема не во мне.

Сотников не ответил.

Врач закончил писать заключение. Полина тут же потребовала копию. В заключении было указано: касательное ранение мягких тканей, кровопотеря умеренная, требуется обработка, наблюдение, исключение физической нагрузки. Я смотрела на сухие медицинские слова и вспоминала, как он стоял у двери комнаты связи, прикрывая коридор, будто его тело было последней стеной.

Злость на него никуда не ушла.

Но рядом с ней теперь жила другая правда: Арсен мог быть виноват передо мной и одновременно быть человеком, который спас ребенка.

Сложность снова не хотела уходить.

Когда нас вывели в коридор, Полина пошла оформлять документы с врачом, Сомов остался у входа с кейсом, а я на несколько минут оказалась с Арсеном почти наедине. Почти — потому что в конце коридора стоял сотрудник внутреннего контроля, делая вид, что не слушает.

Арсен облокотился плечом на стену.

— Ты не должна была ехать сюда сразу после блока.

— Я должна была дать показания.

— Варя.

— Не начинайте. Я не приехала вытаскивать вас как жена. Я приехала не дать им сделать из спасения похищение, а из раненого человека — удобного нарушителя.

Он смотрел на меня долго.

— Я хотел сказать не это.

— А что?

— Спасибо.

Слово было простым, но он произнес его так, будто не привык благодарить за то, что кто-то стоит рядом не по приказу.

Я вдруг устала.

Так устала, что на секунду опустила голову.