Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 47 – Виолетта Весна

Серафима тихо сказала:

— Как неожиданно. Прямо ни разу не предсказуемо.

Зорин продолжил, не отвлекаясь:

— Наша задача — отделить эмоции от фактов. Не потому, что эмоции не важны. А потому, что суду и переговорам нужны доказательства.

Я кивнула.

— Что писать?

— Все. Сначала работа с домом. Кто занимался ремонтом?

— Я.

— Подрядчики?

— Искала я. Богдан утверждал бюджет.

— Переписки есть?

— Думаю, в почте и мессенджерах.

— Дизайн-проект?

— Мы не нанимали одного дизайнера. Был архитектор по планировке, но цвета, мебель, текстиль, свет, декор — в основном я. Согласовывала с ним, конечно.

— Не «конечно». Пишите: подбор и координация интерьера, работа с поставщиками, контроль сроков, закупки.

Я записала.

Рука дрожала чуть меньше, чем вчера.

— Приемы в доме? — спросил Зорин.

— Часто.

— Кто организовывал?

— Я.

— Как часто?

Я задумалась.

— Сначала раз в пару месяцев. Потом чаще. Иногда два-три раза в месяц, если были переговоры или закрытые ужины.

— Цель приемов?

— Деловые контакты Богдана. Партнеры, заказчики, инвесторы, чиновники, архитекторы. Иногда жены партнеров, чтобы создать... — Я запнулась.

— Что?

— Атмосферу.

Зорин поднял глаза.

— Вот это слово мы тоже запишем, только расшифруем. Поддержание деловых и социальных связей через домашние приемы.

— Это ведь не работа.

— Сколько часов уходило на один прием?

Я открыла рот и замолчала.

— Не знаю. Много.

— Считайте.

— Меню, цветы, рассадка, список гостей, аллергии, подарки, иногда бронирование музыкантов, переписка с помощниками, заказ вина, потом уборка, благодарственные сообщения...

— Сколько часов?

— Иногда весь день. Иногда два. Подготовка могла идти неделю.

Зорин записал.

— И после этого ваш муж получал деловые преимущества?

Я почувствовала, как во мне поднимается привычное желание уменьшить себя.

Ну, не только из-за ужинов.

Ну, он сам талантливый.

Ну, я просто помогала.

Просто.

Как много лет можно прожить в этом слове и не заметить, что оно стирает тебя лучше ластика.

— Да, — сказала я. — Получал.

Серафима под столом коснулась моей коленки коленкой.

Маленькая поддержка.

Зорин кивнул.

— Теперь бизнес. Вы помогали с презентациями?

— В первые годы постоянно.

— Что именно?

— Тексты. Визуальные референсы. Иногда переводила описания проектов с английского, потому что Богдан тогда плохо формулировал для иностранных партнеров. Подбирала изображения, правила структуру, вычитывала коммерческие предложения.

— Файлы сохранились?

— На старой почте могут быть.

— Отлично.

Отлично.

Я вдруг почти разозлилась.

Отлично, что в моем браке было столько невидимой работы, которую теперь нужно откапывать как кости из земли.

Зорин заметил.

— Что?

— Ничего.

— Говорите.

Я посмотрела на лист.

— Мне мерзко доказывать, что я не была пустым местом.

В кабинете стало тихо.

Ника отвернулась к окну.

Серафима сжала губы.

Зорин не стал смягчать лицо.

— Понимаю. Но вы доказываете не свою ценность. Она не требует доказательств. Вы доказываете обстоятельства, которые ваш муж хочет сделать невидимыми. Это другое.

Я медленно выдохнула.

— Хорошо.

— Не хорошо. Но необходимо.

И мы продолжили.

Список рос. Подарки клиентам. Поездки на объекты. Мои знакомства в галерейной среде, через которые Богдан когда-то вышел на владельца старинного здания для своего первого крупного проекта. Переговоры с женами партнеров, которые звучали смешно только для тех, кто не понимает, сколько решений принимается после фразы «нам было очень приятно у вас дома». Благотворительный вечер, который я подготовила, а Богдан потом назвал «удачной инициативой бюро». Его первые тексты для сайта, которые я переписывала ночью, потому что «ты же умеешь красивее».