Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 46 – Виолетта Весна

Серафима стояла рядом с чашкой в руке.

— Лазарев? — спросила она.

— Откуда он знает?

Ника резко села на диван.

— Рената? Она видела визитку?

— Нет. Визитку я уже после встретила.

— Тогда откуда?

Я вспомнила окно. Богдан стоял наверху, когда я уходила. Потом Рената. Потом его представитель. Потом, возможно, кто-то из его людей у дома на Малой Садовой. Компания Богдана следила за этим проектом. Марк был для него не случайным человеком.

— Малая Садовая, — сказала я. — Он, наверное, понял.

Серафима поставила чашку на стол.

— Смотри, как быстро. Вчера ты была не способна принимать решения. Сегодня рядом с тобой уже все коварные: я, Ника, юрист и Лазарев, которого ты видела одиннадцать минут.

— Одиннадцать минут и старый дом, — поправила Ника.

— Еще опаснее.

Я смотрела на сообщение.

«Я не узнаю тебя».

Странная фраза.

Раньше она бы причинила боль. Я бы подумала: правда, я стала хуже? Жестче? Несправедливее? Не той женщиной, которую он любил?

Теперь я вдруг увидела в этих словах не обвинение, а признание.

Он не узнавал меня.

Значит, наконец видел не ту, которую сам придумал.

— Я не буду отвечать, — сказала я.

— Хорошо, — кивнула Серафима. — Зорину переслать.

— Все?

— Все, где давление, угрозы, попытка обсуждать условия, обвинения, упоминание третьих лиц. Пусть складывает в свою юридическую копилку.

Ника потянулась к моему телефону.

— Дай, я перешлю. А то ты сейчас начнешь размышлять, не слишком ли это грубо по отношению к человеку, который вежливо вырезал тебя из брака.

— Я сама.

— О, прогресс.

Я переслала сообщения Ларисе, помощнице Зорина, с короткой подписью: «Ночные сообщения от Богдана». Несколько минут спустя она ответила: «Получено. Тимур Аркадьевич просил сегодня подойти к 12:00, если вам удобно. Нужно разобрать список документов и вкладов».

Вкладов.

Я перечитала слово.

Вклады обычно считались деньгами, счетами, цифрами, переводами. У меня перед глазами почему-то возникли не банковские операции, а все те невидимые вещи, которые я делала годами: накрытые столы, презентации, исправленные письма, звонки подрядчикам, имена жен партнеров, подарки для клиентов, которые Богдан потом вручал от себя, как будто сам выбирал каждую деталь.

Можно ли это назвать вкладом?

Богдан сказал бы нет.

Тимур Зорин, кажется, сказал бы: начнем с фактов.

К полудню мы снова сидели в его кабинете.

На этот раз я пришла без синей папки. С простой тетрадью, мамиными письмами в сумке почему-то для смелости и старым ноутбуком, который Ника нашла среди моих вещей. Серафима села рядом, Ника устроилась у окна и сразу предупредила:

— Если я буду мешать, скажите. Но уйти не обещаю.

Зорин посмотрел на нее поверх очков.

— Вы кто?

— Сестра.

— Тогда мешать будете эмоционально, но полезно. Оставайтесь.

Ника расплылась в улыбке.

— Я знала, что мы подружимся.

— Не спешите. Я дорого дружу.

Серафима тихо хмыкнула.

Я открыла тетрадь.

Зорин положил передо мной лист с заголовком: «Фактическое участие в семейных и имущественных вопросах».

Мне стало неловко от одного названия.

— Это звучит слишком серьезно.

— Потому что серьезно, — сказал он. — Ваш муж и его представитель уже заняли позицию: вы жили в браке, не участвовали в бизнесе, не имеете отношения к развитию активов, вам предложены достойные условия, а ваша текущая позиция вызвана эмоциями и влиянием третьих лиц.