Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 68 – Виолетта Весна

От центра, от правды, от собственной злости, от того, что он наконец говорил так, как я просила, но слишком поздно.

— Мирослав...

Он сделал шаг ближе. Медленно. Дал мне время отойти.

Я не отошла.

Расстояние между нами стало опасным. Не служебным, не публичным, не правильным. Я видела темные ресницы, серые глаза, тонкую морщину у переносицы, появлявшуюся, когда он слишком долго держал напряжение внутри.

Он поднял руку.

Не коснулся.

Остановился у моего лица, будто спрашивал без слов.

Я могла отступить.

Должна была.

Вместо этого стояла.

Пальцы Мирослава едва коснулись моей щеки. Тепло было таким знакомым, что на секунду я перестала понимать, где нахожусь. Не в «Каскаде». Не у окна под камерой. А где-то в прошлом, где его рука на моей коже еще означала не боль, а дом.

Я вдохнула неровно.

Он сразу убрал руку.

— Прости.

И это тоже было опасно.

Раньше он не отступал так быстро. Не потому, что принуждал. Нет. Просто был увереннее меня в том, что между нами можно. Теперь он ждал.

А я не знала, чего хочу.

— Я не могу, — сказала я.

— Понимаю.

— Нет. Не в смысле не хочу. В смысле... — Я закрыла глаза. — Я не хочу перепутать правду с возвращением.

— Не перепутаем.

— Ты не можешь обещать за меня.

— Я обещаю за себя.

Я открыла глаза.

— Что?

— Не использовать твою слабость. Даже если она будет ко мне.

В горле стало сухо.

— Какая самоуверенность.

— Это не самоуверенность. Надежда.

Я почти рассмеялась, но не смогла.

Потому что он сказал это без улыбки.

Рената вернулась вовремя. Как будто чувствовала момент, когда нужно разрушить опасную тишину.

— Прекрасно. Вижу, без присмотра вас оставлять рано.

Я отступила первой.

Мирослав не удерживал.

— Что с архивом? — спросила я.

Гаева подошла следом.

— Доступ согласован частично. Сектор С откроют через двадцать минут. Но только для группы: Тарновский, я, архивист, Ровенская, Сомова и Ордынцева.

— Без Весты?

— Разумеется, без Весты. После ее состояния я не пущу ее туда.

Мирослав нахмурился.

— Где Веста сейчас?

— В комнате отдыха медицинского блока. Под наблюдением.

— Проверить.

Гаева достала телефон, набрала короткий номер.

Мы все ждали.

Сначала ее лицо не изменилось.

Потом стало слишком неподвижным.

— Когда? — спросила она в трубку.

Пауза.

— Кто разрешил?

Еще пауза.

— Никого не пускать. Я иду.

Она сбросила вызов.

Мирослав уже смотрел на нее.

— Что?

— Веста ушла из комнаты отдыха семь минут назад. Сказала медсестре, что ее вызвали в архив для сверки материалов.

— Кто вызвал?

— По внутреннему сообщению. От моего имени.

Гаева побледнела от ярости.

— Я ничего не отправляла.

Мирослав развернулся к охране.

— Закрыть выходы из старого архива. Найти Милорадову. Сейчас.

Мы пошли быстро.

Не бежали, потому что в закрытом центре бег без команды сам становится тревогой. Но люди расступались перед Мирославом так, что коридор открывался почти мгновенно.

Сектор С находился в старой части административного корпуса, ниже основного архива. Лестница туда была узкой, стены другими — не отремонтированными до конца. Здесь пахло пылью, бумагой и холодным бетоном. Свет включался с задержкой, лампы под потолком мигали.

У двери сектора уже стояли двое сотрудников охраны и архивист с белым лицом.

— Никто не выходил, — сказал один.

— Внутри кто? — спросил Мирослав.