Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 66 – Виолетта Весна

— Тогда оно исчезнет.

— Если передать правильно, не исчезнет.

— Вы не знаете, с кем имеете дело.

Рената наклонилась вперед.

— Зато я знаю, как потом выглядят незаконно полученные материалы. Они красиво горят в суде.

Веста почти улыбнулась.

— Вы всегда так говорите?

— Только когда люди собираются испортить мне доказательства.

— Это не доказательство. Пока нет. Это старая копия.

— Чего?

Веста снова посмотрела на дверь.

— Акта после операции на пристани. И фрагмента журнала, где видно, что оборудование «НордСкан» заменили до того, как его осмотрели официально. Там есть одна подпись.

— Долгова? — спросила я.

— Нет.

— Чья?

— Я скажу, когда увижу носитель.

Рената стала серьезнее.

— Где он?

— В старом архивном секторе. Не в основном. В той части, куда после ремонта перенесли неоцифрованные дела.

Гаева резко сказала:

— Веста, вы не должны были туда ходить.

— Я туда не ходила. Тогда. Я спрятала копию до того, как меня вывели в защиту.

— Как вы собирались ее забрать сейчас?

— У меня был допуск как свидетеля на сверку старых материалов.

— Через кого оформленный? — спросила Рената.

Веста опустила глаза.

— Через внутреннюю безопасность.

Гаева тихо выругалась.

Очень сдержанно. Но смысл был ясен.

— Значит, Долгов знает, что вы хотите попасть в архив, — сказала я.

— Возможно.

— Не возможно. Знает.

Веста подняла на меня глаза.

— Поэтому я и попросила встречу с вами через Гаеву. Если со мной что-то случится, вам нужно знать: старый архив, сектор С, ячейка с делом операции на пристани. Маркировка «П-17/К». Внутри не сам носитель. Подложка в крышке коробки.

Рената сразу записала.

— Нет, — сказала Гаева. — После этого вы туда не пойдете. Я сама оформлю доступ к сектору С.

— Вам не дадут.

— Посмотрим.

— Эльмира Станиславовна, если бы вам давали все, что вы просите, я бы не сидела здесь три года спустя.

Гаева резко замолчала.

Попала.

Веста тоже поняла и смягчила голос:

— Простите. Я не хотела.

— Хотели, — сказала Гаева. — Но были правы.

Рената закрыла блокнот.

— Тогда порядок такой: мы не идем в архив тайно. Гаева оформляет медицинское основание, я — адвокатский запрос, Тарновский — объектовый доступ. Все вместе, с фиксацией.

— Тарновский не должен видеть носитель первым, — сказала Веста.

Я подняла голову.

— Почему?

— Потому что если там та подпись, которую я помню, ему будет больно.

— Чья подпись? — спросила я.

Веста посмотрела на меня странно.

— Таисия Романовна, вокруг Мирослава Аркадьевича слишком долго строили систему так, чтобы он видел не людей, а правильные отчеты. Иногда самый страшный документ — не тот, где враг. А тот, где свой.

Гаева шагнула к ней.

— Все. На сегодня хватит.

Веста кивнула. Встала не сразу, будто ей понадобилось усилие. Медсестра вошла по звонку и помогла ей выйти.

У двери Веста остановилась.

— Таисия Романовна.

Я посмотрела на нее.

— Я не прошу вас простить его. И меня тоже не надо. Просто не дайте им оставить вам только ту версию, которую они сами написали.

Она вышла.

Дверь закрылась.

В комнате некоторое время никто не говорил.

Рената первой убрала ручку.

— Мне очень не нравится эта история с архивом.

— Мне тоже, — сказала Гаева.

— Тем более пойдем правильно.

Я смотрела на пустой стул Весты.

Не любовница.

Свидетель.

Повод.

Уязвимость.

Мне хотелось почувствовать облегчение. Хоть какое-то. Но вместо облегчения внутри было странное опустошение. Старая боль не исчезла. У нее просто забрали привычное имя.