Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 57 – Виолетта Весна

00:47:58 — мастер-доступ ТБ-2. Отказ: заблокирован оператором поста.

Я указала на последнюю строку.

— Это после моего звонка?

— Да, — сказал старший смены. — Дежурный сразу заблокировал доступ с поста.

— Значит, он все-таки сработал правильно, — сказала я.

Старший смены выглядел так, будто готов был благодарить меня за эту фразу.

Рената спросила:

— Кто имел информацию, что Ордынцева находится именно в комнате 214?

— Заселение зафиксировано в журнале дома, — ответил Мирослав. — Доступ у дежурной смены, начальника объекта, администратора дома и ответственного по защищаемым лицам.

— Фамилия ответственного?

— Аверьян Долгов курирует направление, но домом оперативно занимается майор Шерстов.

— Опять Долгов рядом, но не руками, — сказала Рената.

Я посмотрела на Мирослава.

— Сколько еще таких мест, где он рядом, но не руками?

Он не ответил сразу.

— Слишком много.

Это был первый ответ, который звучал не как уверенность, а как признание масштаба проблемы.

Ночь дальше распалась на формальности.

Осмотр двери. Заключение техника: следов грубого взлома нет, использовался действующий мастер-доступ. Задвижка исправна, удержала дверь физически. Камеры на этаже работали, но человек шел в капюшоне и ни разу не поднял лицо. На лестнице камера дала помеху ровно на двенадцать секунд — не полное отключение, но достаточно, чтобы потерять направление.

Лыкова увезли в медицинский блок. Он пришел в себя ненадолго и сказал только, что его ударили сзади в подсобке, когда он проверял щиток.

Рената внесла замечания в каждый лист.

Я сидела на стуле у окна, пила остывшую воду и чувствовала, как страх постепенно превращается в злость.

Хорошо.

Со злостью я умела работать лучше.

К трем часам ночи Мирослав отправил всех лишних из комнаты. Остались я, Рената и он. За дверью стояли двое новых охранников, которых он вызвал с другого объекта. Рената проверила их удостоверения и только после этого перестала смотреть на них как на потенциальных преступников.

— Спать уже бессмысленно, — сказала она.

— Мне завтра нужно в суд? — спросила я.

— Нет. Но нам нужно к эксперту по подписи.

Я подняла голову.

— Какой подписи?

Она достала из сумки тонкую папку.

— Я не хотела грузить тебя ночью, но теперь все равно никто не спит.

Мирослав посмотрел на папку.

— Это по документу из офиса?

— По документу, который изъяли из офиса и который мне удалось получить в копии через наш канал до того, как все закрылось. Акт согласования доступа к расширенному массиву.

— Я его не видел, — сказал он.

— Поэтому сейчас увидите.

Рената положила передо мной копию.

На верхней части листа было название моей программы, дата трехмесячной давности, ссылка на аварийное сопровождение семей после северного полигона. Ниже — формулировка, от которой у меня стало холодно:

«Руководитель программы Ордынцева Т. Р. подтверждает получение расширенного допуска к комплексному массиву данных, включающему служебные, медицинские и психологические сведения».

— Я это не подписывала, — сказала я сразу.

— Знаю, — ответила Рената.

Внизу стояла моя подпись.

Почти моя.

Достаточно похожая, чтобы человек, который видел ее один раз, не заметил подделку. Но я смотрела и видела чужое движение. В моей подписи буква «О» всегда была чуть открыта сверху, а здесь ее замкнули полностью. Хвост у «Т» шел вниз слишком резко. Последняя линия была увереннее, чем моя.