Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 108 – Виолетта Весна

Он подошел ко мне.

— Таисия.

Я подняла глаза.

— Не спрашивай, как я.

— Не буду.

— И не говори, что теперь все стало ясно.

— Не скажу.

— Потому что не стало.

— Да.

Я выдохнула.

— Хорошо.

Он сел рядом. Не слишком близко, но так, чтобы я видела его боковым зрением. Его правая рука была перевязана, рукав разрезан, манжета испачкана кровью. Врач, видимо, обработал рану, но Мирослав уже успел забыть, что должен беречь руку.

— Тебе больно? — спросила я.

— Терпимо.

— Ненавижу это слово.

— Больно, но не критично.

— Уже лучше.

— Я учусь.

Сказать больше я не успела.

У Ренаты зазвонил телефон.

Она посмотрела на экран и сразу стала другой. Не испуганной. Собранной.

— Это центральный следственный канал, — сказала она. — Наконец-то.

Она отошла к окну.

— Сомова. Да. Материалы у меня. Нет, не в «Каскаде». Именно поэтому они еще у меня.

Пауза.

— Я готова передать копии только при фиксации внешней группы. Ордынцева со мной. Тарновский тоже. Нет, Тарновский не руководит передачей. Он свидетель и лицо, чья подпись фигурирует в акте.

Я посмотрела на Мирослава.

Он слышал.

Не отреагировал.

Еще вчера, наверное, сама формулировка «Тарновский не руководит» вызвала бы в нем внутреннее сопротивление. Сегодня он принял ее как факт. Или заставил себя принять.

Рената слушала несколько секунд, потом ее лицо изменилось.

— Нет. В «Каскад» мы не возвращаемся для передачи. Слишком много внутренних событий связано с этим контуром. Внешняя группа пусть приезжает сюда или в нейтральное место.

Она замолчала.

— Почему именно туда?

Пауза стала длиннее.

Мирослав поднялся.

Я тоже.

Рената закрыла глаза на секунду и сказала:

— Хорошо. Но маршрут я выбираю сама. И состав тоже. Через сорок минут.

Она отключилась.

— Что? — спросил Мирослав.

— Внешняя группа уже в городе. Они предлагают точку передачи в здании старого следственного управления на Горной. Нейтральная территория, не «Каскад», не частная лаборатория.

— Кто предложил?

— Полковник Баринов. Я его знаю по делу пятилетней давности. Не друг, но человек, который хотя бы читает документы до подписи.

— Долгов мог узнать?

— О звонке — нет. О точке — если у него есть доступ к центральному каналу, теоретически да. Но не так быстро.

Вербицкий поднял палец.

— Если вы думаете, что «не так быстро» существует в мире цифровых утечек, я вас огорчу.

Рената посмотрела на него.

— Поэтому ты сейчас запишешь три одинаковые копии, две фальшивые пустышки и одну контрольную для меня.

— А третью настоящую?

— У Таисии.

Я резко повернулась.

— Что?

— У тебя.

— Рената...

— Слушай. Первой проверят меня. Вторым Мирослава. Третьим, возможно, Вербицкого. Тебя будут пытаться либо изолировать, либо снова сделать лицом нарушения. Значит, настоящая копия должна быть там, где они не ожидают, что она останется после пристани.

— Это безумие.

— Нет. Это неприятная логика. Разница есть.

Мирослав сказал:

— Я против.

— Не сомневалась, — ответила Рената.

— Ее уже пытались похитить, вскрыть дверь, подставить через профиль. Дать ей носитель — значит сделать целью.

— Она уже цель. Вопрос только в том, будет ли у цели что-то, кроме страха.

— Рената, — сказала я.

Она посмотрела на меня.

— Решать тебе. Не ему. Не мне. Тебе.

Вот так просто.

И именно поэтому решение оказалось тяжелее.

Я могла отказаться. Это было бы разумно. В конце концов, я не оперативник, не сотрудник корпуса, не адвокат. Я уже слишком много раз оказывалась в центре чужих ходов.