Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 102 – Виолетта Весна

— П-17, — сказала я.

— Что?

— Код операции. Старый календарь. Ждан. Северный спуск. Она могла использовать номер семнадцать.

Мирослав кивнул.

— Будем искать маркировку семнадцать.

Беседин свернул с основной дороги к старым складам.

Здесь было темнее. Фонари работали через один, лужи стояли в выбоинах, ветер с залива стал сильнее. Старые металлические конструкции пристани виднелись впереди как темные линии на фоне воды.

Я уже видела это место на видео.

Только там были люди, свет фар, команды по рации и последние минуты Тимофея Ждана. Сейчас — пустота, мокрый бетон и ощущение, что прошлое никуда не ушло. Оно просто стало темнее.

Машина остановилась за складом.

— Дальше пешком, — сказал Беседин. — Филипп, правый обход. Я сзади. Мирослав Аркадьевич, вы с Ордынцевой к спуску. Быстро, без героизма.

Мирослав посмотрел на меня.

— Слушай Беседина.

— А тебя?

— Меня тоже. Но если мы скажем разное, слушай того, кто дальше от тебя. У него лучше обзор.

— Это неожиданно разумно.

— Я стараюсь не разочаровывать.

В другой ситуации я бы ответила.

Здесь не стала.

Мы вышли из машины. Холод сразу пробрался под пальто. Я застегнулась до горла. Мирослав дал мне маленький фонарь, но сказал не включать без команды.

— Держись рядом, но не вплотную, — тихо произнес он. — Если кто-то появится, не прячься за меня автоматически. Смотри, куда можно отойти. Твоя задача — не быть удобной целью.

— Удобно звучит.

— Точно звучит.

Я вспомнила, как он говорил это в коридоре медицинского блока. Тогда я злилась. Сейчас слушала.

Мы пошли вдоль склада. Под ногами хрустел мелкий гравий, где-то билась о металл незакрепленная цепь. Ветер приносил запах воды, ржавчины и мокрого дерева.

У старой весовой Мирослав остановился.

На бетонной стене были выцветшие цифры.

13.

14.

15.

Я увидела их почти одновременно с ним.

— Там.

Цифра 17 была нанесена белой краской на узкий металлический шкаф у спуска. Такие шкафы обычно хранят аварийные принадлежности: круги, тросы, сигнальные фонари. Дверца была закрыта, но пломба выглядела свежей.

Слишком свежей для заброшенной пристани.

Мирослав поднял руку, останавливая меня.

— Не трогай.

— Я уже знаю.

Он осмотрел шкаф. Потом тихо сказал:

— Пломба новая, но не штатная. Нина могла закрыть сама.

— Или это ловушка.

— Поэтому ты стоишь здесь.

Он достал тонкий нож из кармана. Не служебный, обычный складной. Разрезал пластиковую стяжку, открыл дверцу.

Внутри лежал старый спасательный круг, свернутый трос и красный металлический ящик.

На ящике был стикер.

Маленький, желтый, с почерком Нины:

«Т. О. / Р. С. / 17».

Таисия Ордынцева.

Рената Сомова.

17.

Я выдохнула.

— Это она.

Мирослав не стал доставать ящик сразу.

— Сфотографируй.

Я достала телефон, сделала снимок. Потом второй — общий план со шкафом и цифрой. Руки не дрожали. Это удивило.

— Теперь?

— Теперь открываем.

Ящик оказался не заперт. Внутри лежал водонепроницаемый пакет. В нем — маленький внешний диск, сложенный лист и ключ от камеры хранения.

На листе было написано:

«Таисия Романовна, если это у вас, значит, я не смогла передать лично.

На диске резервная копия старого календаря, журнал изменений по Ждану, письмо Долгова о закрытии доступа и выгрузка по фонду "Северная опора" — это фонд "НордСкана".

Главное: в календаре была встреча вдовы Ждана с Тарновским. Ее отменили не вы и не он. Отмену провели через внутреннюю безопасность. Причина была изменена позже.