Книга Развод с генералом. Моя жизнь без приказов, страница 24 – Виолетта Весна

— Мне не нужны деньги сразу.

— Речь не только о деньгах.

— А о чем?

Герман провел ладонью по столу, проверяя несуществующую пыль.

— Если дом останется, у нас будет место, куда можно вернуться.

Я услышала «нам», хотя он не произнес.

— Я хочу продать третьему лицу, — сказала я. — Не потому, что ненавижу этот дом. Потому что не хочу, чтобы он ждал за нас.

— Дом ничего не ждет.

— Верно. Ждать будешь ты. Или я. Лучше закончить.

Он отпил чай.

— Хорошо. Выставим после оценки.

— Ты можешь не соглашаться только потому, что это проще для меня.

— Я не хочу жить здесь один. И не хочу сдавать. Значит, продажа разумна.

— Это твой ответ или тот, с которым легче завершить разговор?

Герман отставил стакан.

— Мне больно продавать дом. Я надеялся, что ты передумаешь до того, как придется. Но сохранять его как средство давления будет хуже. Достаточно прямой ответ?

— Да.

— Тогда твоя очередь. Тебе больно?

Я посмотрела на кухню, которую проектировала сама. Столешницу выбирала три месяца и все равно ошиблась: темный камень показывал каждую каплю. На стене остались отверстия от полки со специями. Мы устраивали здесь Новый год, когда Герман впервые не уехал на вызов. Я простудилась, гости разошлись рано, и мы встретили полночь под пледом, смотря старый фильм без звука.

— Да, — сказала я. — Очень.

Он протянул руку через стол, но остановил ее на середине и убрал. Я заметила оба движения.

— Я нашел твой список переездов, — сказал Герман. — В ящике кабинета.

— Какой список?

Он принес сложенный лист. Это был мой старый план, написанный лет семь назад. В колонках стояли города, даты, потерянные заказы, новые клиенты. Я считала не деньги, а время, которое уходило на восстановление работы после каждого перемещения.

Герман положил лист между нами.

— Почему ты не показывала?

— Не помню.

Потом вспомнила. Я собиралась поговорить, но в тот день ему предложили вернуться в основной город. Я обрадовалась и решила, что список больше не нужен.

— Потому что следующий переезд был домой, — сказала я. — Мне показалось, что проблема закончилась.

— Здесь три отказа от проектов.

— Четыре. Один я не записала.

— Я не знал.

— Ты не спрашивал. Я говорила, что справляюсь.

— Ты действительно справлялась.

— Это не означает, что мне ничего не стоило.

Герман долго смотрел на цифры.

— Я считал, что твое бюро мобильное и ты сама выбираешь заказы.

— Так и было. Иногда. В другие годы я выбирала из того, что оставалось после твоего назначения.

— Почему сейчас говоришь без злости?

— Потому что злилась раньше. Пока ты не видел.

Он сложил лист по старым линиям и вернул мне.

— Я не могу изменить это.

— Нет.

— И не могу доказать, что теперь было бы иначе, пока ты не дашь возможность.

— Возможность нельзя требовать как компенсацию за понимание.

— Я не требую.

— Пока нет.

Он принял и это.

Мы закрыли дом вместе. Герман проверил окна, я записала показания счетчика. У ворот он спросил, куда отвезти мой стол после продажи.

— В квартиру. Я найду перевозчиков.

— Хорошо.

— Можешь дать контакт тех, кто перевозил твои вещи. Не заказывать. Только контакт.

— Пришлю.

Это было почти смешно: пятнадцать лет брака учили нас точности там, где раньше хватало жеста.

По дороге в город позвонила Софья. Оценщик уже сообщил ей предварительный диапазон стоимости, и она попросила решить, кто будет показывать дом покупателям.