Книга Развод на двоих не делится, страница 15 – Виолетта Весна

— Он вчера дал мне документы.

— Какие документы?

— На развод.

— Подожди. Вы поругались?

— Нет.

— Ну как нет, Алиночка? Просто так документы не дают. Может, у него на работе что-то? Может, он сорвался?

Алина сжала переносицу пальцами.

— Мам, он несколько месяцев с другой женщиной.

Мама снова замолчала.

На этот раз дольше.

— Господи, — сказала она наконец. — А ты уверена?

Алина устало рассмеялась. Без веселья.

— Нет, мам. Я, наверное, случайно придумала любовницу, чтобы оживить вторник.

— Не говори так.

— Прости.

Вот оно.

Автоматическое.

Даже сейчас.

Мама всхлипнула.

— Боже мой. Что же теперь… А его родители знают?

Алина открыла глаза.

— Не знаю.

— Надо поговорить с Ириной Павловной.

— Не надо.

— Алиночка, но если он… Может, это кризис. Мужчины иногда…

— Мам.

— Я не оправдываю, нет. Я просто думаю, может, не рубить с плеча. Восемь лет, семья. Ты же понимаешь, развод — это…

Она не договорила.

Алина договорила внутри: стыдно.

— Это он подал документы, — сказала она. — Не я.

— Но ты же можешь не подписывать сразу.

— Я и не подписала.

— Вот. Значит, надо подумать.

— Я думаю.

— Только не слушай Марину во всем. Она хорошая девочка, но у нее характер такой… резкий. А тебе надо спокойно.

Алина посмотрела в сторону кухни.

Марина стояла у раковины спиной к комнате и делала вид, что не слушает. Конечно, слушала. Просто не лезла.

— Мам, мне сейчас не надо спокойно. Мне надо нормально.

— Что значит нормально?

— С адвокатом. С документами. Без его мамы.

— Ты хочешь судиться?

В голосе мамы стало больше страха.

— Я хочу понять, что у меня есть.

— У тебя есть мы.

Алина закрыла глаза.

От этой фразы стало больнее, чем от всех предыдущих. Потому что мама правда хотела поддержать. Просто у нее это получалось теми словами, от которых хотелось лечь на пол.

— Спасибо, — сказала Алина.

— Ты приедешь ко мне?

— Пока нет.

— Почему? У Марины же диван маленький.

Алина вдруг улыбнулась. Сквозь усталость.

— Все почему-то помнят про ее диван.

— Я серьезно.

— Я знаю. Мам, я перезвоню вечером. Хорошо?

— Алиночка…

— Вечером.

Она сбросила и долго держала телефон в руке.

Марина вернулась с кухни.

— Я резкая девочка?

— Очень.

— Отлично. Хоть что-то стабильное.

Алина положила телефон на стол.

— Она спросила, уверена ли я.

— В измене?

— Да.

Марина села рядом и помолчала.

— Моя мама спросила бы, что на мне было надето в момент, когда мне изменяли.

Алина посмотрела на нее.

— Правда?

— Нет. Но могла бы.

Они обе засмеялись.

Смех получился неправильный, слишком громкий для этой комнаты. Кот недовольно спрыгнул с подоконника и ушел в коридор.

После звонка мамы Алина еще час разбирала папки.

Она находила себя в старых файлах кусками. Вот ее подборка света для дома, за которую Артем потом получил комплимент от партнера. Вот переписка с итальянским салоном, где она три недели выбивала замену бракованной партии плитки. Вот планировка гостевого санузла, которую она переделала после того, как свекровь сказала: «У вас тут как в кафе». Вот чертежи квартиры на Садовой, той самой, оформленной на компанию.

Каждый файл был маленьким доказательством.

Не только для адвоката.

Для нее самой.

В три часа Марина ушла на созвон по работе, строго приказав Алине есть сырники, которые остались со вчерашнего кафе в контейнере. Алина послушно разогрела один, села за маленький стол у окна и открыла почту.