Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 15 – Виолетта Весна

— Когда будет что сообщить, я решу сама.

Я подняла коробку. Наталья открыла дверь кабинета и пошла рядом со мной.

На обратном пути планёрка ещё продолжалась. На экране стоял вопрос: «Как сохранить семью после потери доверия?» Сергей вернулся в зал и занял место у доски. Я не услышала, кто предложил тему: стеклянная перегородка хорошо держала звук.

Костя поднялся, будто собирался выйти ко мне. Потом Лена спросила его о тайминге, и он сел. Я не знала, хотел ли он попрощаться, и не стала придумывать ответ за него.

Внизу Наталья забрала гостевую карту и передала мне пакет документов. Проект соглашения лежал отдельно, без подписи работодателя.

— Официальное предложение после согласования направим вашему представителю, — сказала она.

— До тех пор я остаюсь сотрудником и жду письменных рабочих поручений.

— Да. Руководство уведомлено.

На улице я поставила коробку на скамью и вызвала такси. Сообщение от Андрея пришло, когда машина уже подъехала:

«Название годится. Обещание понятно. Для встречи нужны шесть выпусков, первый герой, аудитория и бюджет. Суббота, 11:00, студия. Будет Жанна Орлова, совладелица. И приготовьтесь ответить, кто ведёт проект. Хорошая тема сама в кадр не сядет».

Дома я разложила кадровые документы на столе, проект увольнения отправила Инге и открыла заявку. В строке «Автор и ведущая» стояло только моё имя, но второе слово я удалила.

С шестью выпусками было легче, пока они оставались темами. Возвращение в профессию после долгого перерыва. Выход из семейного бизнеса. Первый личный бюджет после жизни с общим счётом. Переезд из квартиры, где выросли дети. Переобучение после пятидесяти. Отказ от роли человека, который круглосуточно решает чужие проблемы.

Потом Андрей потребовал бы героев, и красивые строчки пришлось бы заменить людьми, которым можно позвонить.

Я открыла старый список участников «Семьи вслух» и сразу закрыла. Даже если номера когда-то сохранялись в моём личном телефоне с их согласия, список собирала компания. Новый проект не мог начинаться с объяснения, почему я имею право пользоваться старой базой.

Вместо неё я пошла в открытые профессиональные сообщества и стала читать публикации за последние месяцы. Через час нашла пост Татьяны Викторовны Морозовой, сорока девяти лет. Семнадцать лет она управляла семейной типографией, после развода вышла из бизнеса и теперь запускала небольшую переплётную мастерскую. К посту была приложена фотография первого оплаченного заказа: пятьдесят папок для архитектурного бюро и счёт с закрытыми реквизитами. Никакой истории о неверном муже — станок, аренда, две сотрудницы и дата, когда мастерская впервые заработала свои деньги.

Я написала на публичный рабочий адрес. Представилась полностью, дала ссылку на фрагмент эфира только для объяснения, откуда она может знать моё имя, и описала будущий проект тремя предложениями. Отдельно добавила: предварительный разговор ни к чему её не обязывает, запись без письменного согласия не публикуется.

После этого вписала Татьяну в заявку как потенциальную, ещё не подтверждённую героиню. Остальные пять строк оставила без имён. За восемь лет я научилась отличать редакционный план от обещания, данного за другого человека.

Аудиторию сформулировала без рекламных слов: женщины старше тридцати пяти, которым после кризиса нужен наблюдаемый следующий шаг. Идеальное преображение в обещание проекта не входило. В графе «результат выпуска» поставила примеры: отправленное резюме, отдельный счёт, подписанный договор аренды, первый оплаченный заказ, отказ от невыгодной семейной обязанности. Это уже походило на сезон. Сергей для этой конструкции оказался лишним.