Книга Развод в 45. Прямой эфир окончен, страница 14 – Виолетта Весна

Наталья положила на стол опись.

— Личные предметы можно забрать. Рабочие папки, накопители и записи по проектам остаются до определения статуса. Если есть спорная вещь, внесём отдельно.

Я достала из шкафа две профессиональные книги с моими пометками, запасные очки, кардиган, фотографию Дарьи с выпускного и маленький швейный набор. В ежедневнике были рабочие встречи, поэтому я оставила его на столе. Синий шнурок от пропуска лежал в сумке; пустой стакан для карты я тоже не взяла.

— Личная кружка? — спросила Наталья.

На белом боку было напечатано: «Редактор исправит и вашу реальность». Подарок команды на сорокалетие.

— Заберу.

Мы внесли шесть предметов в опись. Наталья сфотографировала открытые ящики до и после, я проверила кадры на её экране. Никаких тайных копий, никакой папки под пальто. Только картонная коробка, с которой сотрудница HR проводила меня по офису, где я проработала восемь лет.

У выхода из кабинета ждал Сергей.

— Наталья, оставь нас на пять минут.

— Я буду у двери, — ответила она. — Встреча проходит в моём сопровождении.

Он раздражённо посмотрел на папку у неё в руках, но спорить не стал.

— Ты уже видела заявление? — спросил он.

— Какое?

Сергей показал экран телефона. На странице канала была опубликована его фотография из юбилейного эфира и текст: «Мы с Мариной приняли решение завершить брак, сохранив уважение, родительство и общее профессиональное наследие. Марина берёт паузу, чтобы сосредоточиться на личных проектах. Команда продолжает работу над новым сезоном».

— Я не брала паузу и не согласовывала это.

— Там нет ничего, что причиняет тебе вред.

— Там снова есть моё решение, которое написал ты.

— Нужна была позиция канала. После твоего выхода из кадра рекламодатели задают вопросы.

— Позицию канала можно подписать каналом. Моё имя убери из коллективного «мы».

— Сейчас удаление только усилит скандал.

— Тогда оставляй как доказательство, что первый раз не был случайностью.

Я переслала ссылку Инге. Сергей дождался, пока я уберу телефон.

— Проект соглашения разумный. Два оклада, отпускные, нейтральная запись об уходе. Отдельно — авторский договор на сто сорок тысяч в месяц. Четыре сценария и участие в редактуре. Удалённо, без пересечений с Алиной.

— Моё имя будет в титрах?

— Марина, мы восемь лет не строили выпуск вокруг титров.

— Значит, нет.

— Ты получишь стабильный гонорар и сможешь переждать шум. Есть условие о неразглашении и взаимном отказе от публичных комментариев. Это защищает нас обоих.

— Я уже видела, как выглядит текст, который меня защищает.

— Не превращай рабочую сделку в продолжение ссоры.

— Я как раз разделяю. Условия прекращения договора обсудят юристы. Сценарии для тебя после увольнения я писать не буду.

— Почему? Из принципа?

— Потому что ты предлагаешь мне сохранить ровно ту роль, из которой решил меня вывести: я пишу, другая женщина говорит, ты остаёшься владельцем голоса.

— Канал принадлежит компании. Мы это уже выяснили?

— Да. Поэтому я не забираю канал.

Сергей посмотрел на коробку.

— А что ты собираешься делать?

— Работать.

— Где?

Два дня назад я стала бы объяснять. Назвала бы Андрея, студию, тему и срок, чтобы Сергей понял, что я не пропаду. Теперь любая подробность казалась бесплатным редакционным материалом.