Книга Развод в 40. Генерал, я больше не ваша жена, страница 49 – Виолетта Весна

Не преградил путь грубо. Просто остался стоять так, что мне пришлось бы задеть его плечом.

Раньше я остановилась бы.

Теперь сказала:

— Позволь пройти.

Он смотрел на меня несколько секунд.

— Ты правда думаешь, что сможешь так жить?

— Как?

— В этой старой квартире. С юристами. Без денег. Без привычного круга. С дочерью, которая не понимает, что ты делаешь.

Олеся.

Он все-таки ударил туда.

— Не говори за нее.

— Я ее отец.

— А я мать.

— Тогда веди себя как мать. Подумай, каково ей смотреть на то, что ты устроила.

Я почувствовала, как внутри поднимается старая вина. Горячая, липкая. Почти родная.

«Хорошая мать сохраняет семью».

«Хорошая жена не выносит сор».

«Хорошая женщина терпит, пока есть ради кого».

Я вцепилась пальцами в папку.

— Я думаю о ней. Именно поэтому не хочу, чтобы она считала нормой брак, где женщина исчезает ради красивой картинки.

Александр чуть склонил голову.

— Это Мокеев формулирует?

— Это Олеся вчера сказала мне, что я учила ее молчать ради мира.

Он замер.

Вот это попало.

Не в злость. Глубже.

— Она сказала?

— Да.

— Ты обсуждала с ней наши отношения?

— Она задавала вопросы. Я отвечала настолько честно, насколько могла, не разрушая тебя в ее глазах.

Он усмехнулся.

— Благородно.

— Трудно, — сказала я. — Благородство тут ни при чем.

Несколько секунд мы молчали.

Внизу слышался голос Виолетты. Она говорила по телефону, тихо, деловым тоном. В нашем доме. Под нашей лестницей. Рядом с коробками моих вещей.

Александр тоже услышал.

В его лице впервые мелькнуло что-то похожее на неловкость.

Поздно.

— Тебе не следовало приезжать, пока я здесь, — сказал он.

Я почти рассмеялась.

— Я приехала в согласованное время. Ты сам написал, что тебя не будет.

— Обстоятельства изменились.

— У меня тоже.

Я сделала шаг.

Он все еще стоял.

— Александр, — сказала я спокойно, — я не буду обходить тебя в коридоре как мебель. Отойди.

Слово «мебель» дернуло его лицо.

Он вспомнил.

«А я в этом доме была мебелью».

Может быть, не сейчас. Может быть, позже. Но вспомнил.

И отступил.

Не много.

Достаточно.

Я прошла мимо него, не задев.

На лестнице держалась за перила, потому что ноги вдруг ослабли. Внизу Виолетта закончила звонок. Увидела сначала меня, потом Александра за моей спиной. Быстро оценила расстояние между нами, наши лица, папку в моей руке.

Умная женщина.

Никита стоял у коробок. Так напряженно, будто готов был ловить не вещи, а обвал потолка.

— Это последняя? — спросил он.

— Почти. Остались книги из гостиной и несколько фотографий.

— Я помогу.

В гостиной я подошла к полке.

Эту полку собирала я. Александр считал, что книги в доме должны быть в кабинете, но я настояла на гостиной: дом без книг в общей комнате казался мне гостиницей. Теперь на полке было пустое место. Несколько моих книг уже убрали наверх? Или переставили?

— Где альбомы? — спросила я.

Никита не ответил сразу.

— Какие?

— Семейные. Большие темно-синие альбомы. Они стояли здесь.

Он посмотрел на Александра.

Александр спустился и остановился у входа в гостиную.

— Я убрал.

— Куда?

— В кладовую.

— Зачем?

— После того вечера гостиная должна была быть приведена в порядок.

После того вечера.

Как будто проблема была в альбомах.

Я пошла к кладовой. Никита попытался обогнать меня, но я остановила его взглядом. Открыла дверь сама.