Книга Марсельская сказка, страница 153 – Елена Букреева

— Прости меня, — прошептала я, нервно теребя ткань платья.

— За что? — он даже не взглянул на меня.

— Господа, вы не могли бы поторопиться? — полицейский надел на голову шлем и провернул ключ.

Наши с Реми плечи соприкасались, но мне казалось, он где-то далеко-далеко от меня. Волнение царапало душу, было трудно дышать, ещё труднее — подбирать слова.

— Я ввязываю тебя в дела с полицией, значит, подставляю тебя. Бестирийцы могут…

Моя речь оборвалась, когда Реми вдруг схватил меня за локоть и развернул к себе — так резко, что наши губы едва не столкнулись. Я сглотнула, почувствовав, как пересохло в горле, а он заговорил так тихо, чтобы слышала его только я:

— Если ты думаешь, что дело в этом, то ты ошибаешься, Эйла.

Прикрыв глаза, я ощутила, как трепетная дрожь разливается по всему моему телу. «Тогда в чем же дело, Реми? Ты должен быть счастлив, ведь сможешь избавиться от меня раньше срока», — хотела спросить я, но полицейский вдруг со всем нетерпением нажал на клаксон, и мы оба вздрогнули, словно очнувшись ото сна.

«Хватит этих пустых сентиментов, Эйла. Сегодня всё закончится. Не этого ли ты хотела?» — корила себя я, забираясь в кресло мотоцикла и старательно избегая взгляда Реми.

* * *

Наш приезд поднял на уши весь участок — от констеблей и до комиссара, что, скуривая одну сигарету за другой, нервно расхаживал по всему кабинету и не выпускал из рук трубку телефона. Я наблюдала за ним — высоким широкоплечим мужчиной средних лет — из окна, разделяющего основной холл участка и его кабинет, и не могла найти себе места. Нервно покусывая указательный палец, я ждала, когда меня, наконец, пригласят внутрь, ведь мою первую попытку влететь в его кабинет пресекли грубым и безосновательным: «Ждите». Его секретарша заверила меня в том, что в данный момент он связывается со своими коллегами в Шотландии. Ах, как же мне хотелось верить именно в это, а не в то, что он звонит бестирийцам, собираясь выменять меня на какой-нибудь дорогой портсигар! Тем не менее, всё это было лишь глупыми домыслами — сейчас я находилась под защитой парижской префектуры, а значит, волноваться и впрямь было не о чем.

— Эйла, — позвал меня Реми, вышедший из маленькой комнатки, в которую его пригласили «не на допрос».

Минуя длинные ряды одинаковых столов, за которыми сидели полицейские клерки, я бросилась к Реми, но вдруг остановилась, уловив взглядом мелькнувшие справа металлические прутья. Сердце провалилось в пятки, я почувствовала, как в глазах стремительно темнеет, как нагло в нос забивается знакомый запах сырости и отчаяния… эта решетка… в точности как в подвале…

Опершись рукой о стену, я опустила голову и прикрыла глаза. Реми навис надо мной, ухмыляясь, почти скалясь — чужой, пугающий, опасный.

— А-а, приходишь в себя? — прохрипел он.

— Что? — я покачала головой, переводя рассеянный взгляд на мужчину перед собой. — Реми, что… что происходит?

— О, все в порядке, дорогая, или вернее было бы сказать «любовь моя»? — отвратительный слуху смех гулким эхом прогремел где-то вдали. Ноги мои подкосились, но чьи-то сильные руки успели меня поймать. — Всё в порядке… все в порядке? Да что с тобой?

Я моргнула, поднимая голову и встречаясь взглядом с ясными глазами Реми. Мрак рассеялся, запах сырости куда-то пропал, сменившись запахом новой бумаги и чьего-то терпкого парфюма, и я ощутила на себе руки, его тёплые безопасные руки, мгновенно расслабляясь в их безопасном кольце. Это всего лишь последствия пережитого. Нет никакого подвала. И больше никогда не будет. Я в самом безопасном месте. Только дыши, Эйла. Только дыши и не впадай в отчаяние. Всё почти закончилось.