Книга Вне себя, страница 90 – Елена Букреева

— Боже, все ведь могло обернуться совсем иначе... Это же я посоветовала Владу отвезти машину на ТО... если бы только они увидели что-то, если бы могли это предотвратить, — она начинает плакать, и когда я кладу ладонь ей на спину, на мгновение успокаивается.

Несколько секунд её всхлипываний, криков чаек, моего бешеного сердцебиения и шума волн, и Мира, наконец, продолжает:

— В день рождения Димы я была в его доме. Помогала организовывать эту идиотскую вечеринку. Ну, как помогала... он вынудил меня, постоянно говорил про деньги. В общем, он уехал за продуктами, а я осталась одна. Я делала закуски на кухне, и порезалась. Начала везде искать бинт. Пришлось зайти в спальню Димы, потому что знала, что он повернут на здоровье и наверняка держал аптечку поблизости. Я залезла в его прикроватную тумбу и увидела в ней кусачки. Те самые, что я подарила Владу. Кислотного цвета. Я сразу сняла их на видео, как нас учили. Фиксировать любые улики, — Мира достаёт телефон и трясущимися руками открывает галерею, чтобы показать мне видео — сперва она показывает комнату Димы, а затем лежащие в ящике кусачки. — Но потом я запаниковала и забрала их. Я собиралась сразу пойти в полицию с ними, ну, до того, как Дима их перепрячет, но потом увидела, как он угрожает тебе. И тогда я испугалась.

Она зарывается лицом в ладони, качает головой. Я смотрю на Миру, затем на пакет, и совсем ничего не могу понять.

— Ты хочешь сказать, он перерезал тормоза в машине Влада, а потом так просто спрятал кусачки в своей прикроватной тумбе? — недоуменно протягиваю я.

Я не так много детективов посмотрела за свою жизнь, но я почти уверена, что преступники прикладывают больше усилий, чтобы спрятать улики. С другой стороны, откуда мне знать, что у него в голове?

— Да. И я стащила их, а теперь боюсь, что у нас не так много времени, прежде чем Дима заметит пропажу.

— Мира, надо ехать в полицию. Надо приехать туда и рассказать им все, что ты рассказала мне, — решительно отвечаю я и встаю с песка. — Он наверняка нас уже ищет. Меня так точно. Черт. А что, если он сейчас держит твоих родителей или мою мать в заложниках, как бывает во всех этих ужасных фильмах про психопатов? Чтобы, в случае чего, надавить на нас, чтобы мы не пошли а полицию!

Мира тоже встаёт и, шмыгнув носом, качает головой.

— Сомневаюсь. Он последний трус. Знала бы ты, как сильно я ненавижу его и эту вынужденную дружбу с ним, которая постоянно стояла на пути у нас с Владом.

Услышав это, я стискиваю зубы и отворачиваюсь. На фоне её рассказа признание Влада в чувствах ко мне кажется все менее реалистичным. И потом, это сказал не сам Влад, а, по сути, его фантом. Или призрак. Или кто бы то ни было. А с Мирой у него есть история. У них был секс. Они были близки. Дарили друг другу подарки и делились секретами.

Душа заныла, хотелось залезть себе под ребра и вытащить оттуда все, что доставляло такой дискомфорт. Я вдруг представила, как Влад выходит из комы, и у него, как в тех самых мелодрамах, которые в детстве смотрела моя бабуля, случается амнезия. Он не помнит меня, не помнит наших ссор, тихих разговоров в тёмных университетских коридорах и уголках нашего магазина, правил охмурения Никиты, показа мод, совместного просмотра фильмов... Он помнит только Миру, которая, кажется, за один день сделала больше, чем я за все это время.