Книга Вне себя, страница 27 – Елена Букреева

— Ты моя спасительница! — Саша бросается к двери, когда я со звоном колокольчика захожу внутрь.

Меня встречает запах кофе и новой пряжи. Сегодня Питер снова расщедрился солнцем, и мягкий утренний свет поблескивает на разноцветных клубках, ровными рядами устроившихся на стеллажах. Наш магазин напоминает библиотеку с бесконечными лабиринтами шкафов, где вместо книг устроилась пряжа, от пола и до потолка, множество клубков разного состава и толщины.

Иногда я задумываюсь, почему Саша работает здесь? Ей тридцать, она ездит на байке и одна воспитывает дочь, а каждый месяц на её теле появляется новая татуировка. Она совсем не похожа на человека, который будет проводить часы за вязанием свитера или игрушки. Но потом я вспоминаю, что это, возможно, единственное место, где терпила-студентка со смирением берет её смены, и все становится на свои места.

Хотя однажды хозяйка нашего магазина, чудесная творческая женщина, ведущая блог о моде на двести тысяч подписчиков, попыталась уволить Сашу за опоздания и вечные больничные. Но тогда я за неё вступилась. Сама не знаю почему. Моя жизнь была бы куда легче, если бы я не сбегала с пар и не работала больше, чем мои силы могут себе позволить.

Наконец, проводив Сашу, я проверяю коробки пряжи, которые она, слава богу, успела принять. Затем ставлю чайник в маленькой подсобке и включаю в колонке песни Soltwine. Пока играет мой любимый трек «Ставь чайник», я слегка пританцовываю и распаковываю новую пряжу. Сейчас я могла бы сидеть на паре по Почвоведению и думать, зачем я вообще пошла учиться на эколога, ведь мечта всей моей жизни — вязать милые кардиганы, свитера и игрушки. Ну, и выйти замуж за Никиту, конечно.

Но вопрос о том, почему я стала экологом, никогда долго не висит в воздухе. Так хотели родители. А я просто сделала то, что они хотели.

— Ставь чайник, зажигай плиту, — тихо подпеваю я, вскрывая очередную коробку — теперь с крючками и спицами разных мастей. — Я к тебе приду сегодня как бы случайно...

Внезапно из глубины клубковых лабиринтов раздаётся чей-то хриплый смех. Я тут же замираю, а рука машинально крепче сжимает рукоятку канцелярского ножа. Может, показалось?

Это ведь не может быть вор, верно? Кому вообще придет в голову воровать пряжу?

Нет, лучше проверить. Магазин у нас небольшой, но укрыться здесь есть где. И почему я уверена, что этот смех я уже где-то слышала?

— Кто здесь? — бросаю тишине я, но её нарушает лишь мелодичный голос музыканта. — Эй! Я вас слышала.

Я заглядываю за один стеллаж, выставив перед собой нанцелярский нож, затем за второй, и останавливаюсь, растерянно озираясь по сторонам.

— Ты думаешь, канцелярский нож тебе поможет? — знакомый самодовольный голос раздаётся откуда-то справа. — Надо было брать спицы. Хотя, какой дурак вообще будет обворовывать этот рай для бабулек?

Я прикрываю глаза, делаю вздох и медленно поворачиваюсь к источнику звуку. Дыши, Полина. Ты привыкнешь к этому.

Рано или поздно привыкнешь.

И вообще, какого черта? Он что, мои мысли читает?

Сделав глубокий вздох, я вглядываюсь в полумрак.

Влад стоит за пустым стеллажом — мы освободили его для новой пряжи — и с усмешкой смотрит на меня. На секунду я теряюсь — как же не подходит ему это место! Он как слон в посудной лавке, и ширина его плеч намного больше, чем пространство между стеллажами. А эти милые вязаные изделия, свисающие с потолка, очень нелепо смотрятся на фоне боксера с ссадинами на лице.