Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2, страница 52 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Александра только кивнула и одним глотком допила стакан.

Кто бы знал, чем приходится иногда заниматься директрисам женских благотворительных школ!

На третий день в школу приехала императрица.

Поскольку визит был официальным, да еще связан с громким спором, вместе с Александрой Феодоровной прибыли фрейлины, великие князья и даже сам император!

Оказывается, спор так захватил столицу, что на рождественские балы в Смольном и Павловском институтах так же собралась почти вся семья Романовых со свитами!

Чиновники министерства разлиновали тетрадь, в которой августейшие спорщики отмечали достоинства и недостатки мероприятий, экзаменов и публичных выступлений пансионерок каждого института за целых десять лет!

Отдельно была собрана и красиво переплетена тетрадь, в которую полагалось занести списком всех детей, набранных в этот учебный год, чтобы потом три года отслеживать их судьбу.

У Александры волосы встали дыбом — она-то думала, что после Рождественского бала все успокоится, но нет. Спор набирал обороты! Оказывается, Александра Феодоровна приняла решение награждать лучший институт за каждый этап, чтобы через тринадцать лет результат был заметен каждому.

— Господи Боже, — Саша потерла висок, — понимаю, почему директриса Смольного решила меня просто уничтожить… Соревнование длиной в тринадцать лет с их методами воспитания обернется гибелью девочек! Нервным истощением классных дам и полным провалом образования!

— Неужели по этой причине вы откажетесь от спора? — спросил Медведев, объяснивший Александре, что за книги торжественно выложили перед императрицей.

— Нет, — сказала Саша, — ввязавшись в войну, поздно поворачивать назад. Будем выигрывать сражения! Но умный и грамотный полководец бережет солдат. Я тоже буду беречь!

С этими словами она развернулась и отправилась за кулисы — успокаивать актеров, подбадривать музыкантов и наливать валерьянку классным дамам.

Когда гости уселись, зазвенел колокольчик, распахнулся очень простой полотняный занавес с нарисованными горами Палестины, и взорам монаршей семьи и свиты предстала ночная тропа среди скал.

Александре пришлось призвать на помощь и неутомимого дедушку Козлова, и собственные знания о постановках и драматургии, и принятые в это время традиции оформления таких сцен, а еще проконсультироваться у священника, окормляющего школу, и наконец убедить всех, что маленькая постановка ни в коем случае не наносит вреда юным душам пансионерок.

Под темным бархатистым небом, украшенным сияющими магическими огоньками-звездами, на ослике ехала дева Мария. Ее изображала Софья Трубецкая. Тоненькая, с отстраненным лицом, закутанная в традиционное красно-синее покрывало, она сидела боком на деревянном ослике, которого тянули скрытыми веревками за занавес. Широкая юбка прикрывала стойку на колесиках, свободно болтающиеся ноги животного дрыгались в воздухе, пансионерка за сценой изображала деревянными ложками стук копыт, а Евдокия Козлова с мочальной бородой и усами шагала рядом, опираясь на посох.

Дойдя до середины сцены, вся компания остановилась. «Мария» Трубецкая подняла глаза к небу и жалобным тоном сказала:

— Муж мой, Иосиф, где бы нам отыскать ночлег?

— Все постоялые дома заняты, Мария, — нарочитым баском ответила Евдокия, — придется поискать ночлег здесь! Взгляни, там вдали курится дымок! Возможно, Бог послал нам убежище!