Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2, страница 50 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Александра не стала говорить «всю грязь», но ее тон не оставлял сомнений.

Медведев кивнул. Он уже понял, что копают не только под идею школы для бастардов — копают под саму Александру.

Провожая мадемуазель Пешкову из кабинета, генерал успел шепнуть, что в Особый отдел поступило уже две дюжины доносов на молодую директрису. Если бы не круглосуточное присутствие Медведева и других офицеров-особистов рядом с Александрой, проверки и комиссии уже давно бы прикрыли школу — «на всякий случай».

— Спасибо вам за поддержку, — Саша обвела свой маленький «отряд» взглядом. — А теперь я хочу услышать ваше мнение о мадемуазель Спесивцевой.

— Барышня здорова, — тотчас отчитался фельдшер, — вес и рост соответствуют возрасту и достаточному питанию. Кожные покровы чистые, зубы соответствуют возрасту, указанному в документах. Лихорадки нет, насекомых нет, дыхание без хрипов.

— Превосходно, — поощрила его Александра, — нам очень повезло с вами, Иван Иванович.

Потом повернулась к мадам Пишше:

— А что с остальным?

— Знания проверила поверхностно, — призналась классная дама, — но девочка недурно пишет, читает стихи, складывает и вычитает, говорит по-французски и по-немецки, но больше нравится английский. Чуть-чуть рисует, играет на клавикордах и танцует. Манеры отличные, чувствуется внимание родителей и хороший педагог.

— Да, кажется, с мадемуазель Спесивцевой нам повезло, — сделала вывод Александра. — Через три дня ее можно будет переводить в класс, тогда внесу ее в расписание индивидуальных занятий.

Это тоже была новинка школы Терезии Ольденбургской. Русскую словесность Саша в итоге передала преподавателю-мужчине, а сама взяла на себя занятия по магии с теми детьми, которые выбивались из общего графика — такие как Акилина или Маргарита.

После каждого урока Александра записывала его ход, отмечая, какая методика дала лучший результат. Не совсем научная работа, но все же конспект, по которому лет через пять можно будет написать учебник. На будущее.

— Что ж, господа и дама, день выдался хлопотным, думаю, мы можем разойтись и отдохнуть. Мадам Пишше, через пару часов загляните к мадемуазель Алмазовой и ни в коем случае не выпускайте кота! Он ей нужен! Иван Иванович, барышню надо аккуратно накормить, придумайте чем, ее тошнит от курицы и яиц. Ефим Александрович, повитуха нужна как можно быстрее!

Получив последние наставления, все разошлись, и Саша устало поднялась в свои комнаты, упала на кровать и уставилась в потолок. Три дня до визита императрицы, а под боком, в лазарете, беременная «бомба», рядом девочка, которую надо учить неизвестно как и неизвестно чему, а над ними, на втором этаже — уже пять десятков других детей, требующих внимания, и две дюжины взрослых. И слуги. И…

— Истопник! Черт возьми, это истопник! — Саша вскочила и чуть не выбежала из спальни. Потом опомнилась. Медленно прошла в смежную гостиную, подошла к письменному столу и набросала записку. Вызвала горничную, вручила ей свернутый и опечатанный листок:

— Передай господину Медведеву. Лично в руки! И подай мне ужин.

Служанка ушла, а Саша снова упала на кровать — сегодня ужинать и спать. Но сначала привычный обход, визит в лазарет и… Сон сморил ее раньше, чем явилась горничная с ужином, и до утра мадемуазель Пешкову никто не беспокоил.