Книга Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают, страница 109 – Юрий Фурсов

— Она говорит?

— Только когда считает нужным.

— Признала убийства?

— Не в той форме, которую любят протоколы.

Ренар спросил:

— Что сказала?

Саверн ответил не сразу.

— Что семь семей однажды согласились, что удобная официальная версия важнее погибших. Она решила показать им, что значит оказаться по другую сторону безупречного доказательства.

Я помолчала.

— И невиновные люди, которых осудили?

— По ее словам, без них система никогда бы не заметила собственную ошибку.

Ренар встал.

— То есть они были материалом для ее урока.

— Примерно так.

— Не повторяй это как оправдание.

Саверн посмотрел на него устало.

— Я и не собирался.

Для Севрины месть оказалась важнее людей, которых она превращала в обвиняемых.

Наверное, в какой-то момент она решила, что раз закон однажды пожертвовал ее семьей ради удобной версии, то и она имеет право платить чужими жизнями за собственную правду.

От этого правда не становилась менее правдивой.

А преступление — менее преступлением.

Первой официально освободили Элину.

Я приехала к дому Вассенов вместе с Ренаром.

Он снова был в форме.

Накануне Совет отменил его отстранение, признал документы против него частью действий Севрины по удалению от расследования и вернул служебный знак.

Ренар принял решение без торжества.

Просто прикрепил знак на место.

Саверн сказал, что никогда не видел менее благодарного человека.

Ренар ответил, что благодарность не требуется за возврат того, что забрали без достаточных оснований.

Все было как раньше.

И совсем не как раньше.

Элина ждала во дворе.

На этот раз никто не сопровождал ее.

Элвар стоял рядом.

Ренар подошел первым.

— Решение суда вступило в силу сегодня утром. Приговор отменен полностью. Дело против вас прекращено за отсутствием доказательств участия в смерти Арины Вассен.

Элина слушала.

— А запись Дома?

— Признана восстановленной и недостоверной в части маршрута.

— Семь лет одной строкой не отменить.

— Нет.

— Хорошо, что вы это понимаете.

Ренар протянул ей документ.

Она взяла.

— Сален?

— Его приговор тоже отменен. Остальные дела пересматриваются одновременно.

Элина провела пальцем по печати.

— Мать не вернется.

— Нет.

— Но теперь хотя бы в семейной книге не будет написано, что ее убила дочь.

— Не будет.

Она впервые за все время протянула Ренару руку.

Не для прощения.

Для завершения.

Он пожал ее.

Элвар отвернулся, будто рассматривал стену дома.

Я тоже дала им несколько секунд.

Потом Элина подошла ко мне.

— Что будете делать дальше?

— Не знаю.

— Не верю.

— Почему?

— Вы нашли тайную сеть между семью домами за неделю. У вас обязательно есть план.

— У меня есть несколько стен, которые я больше никогда не хочу видеть.

— Это пройдет.

— Надеюсь, нет.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

Я покачала головой.

— Не мне.

— Вам тоже.

Спорить не стала.

Иногда чужую благодарность нужно просто принять.

Решения по Памятным Домам приняли еще через неделю.

Я присутствовала только на части заседания. Большую часть юридических формулировок все равно пришлось потом просить Ренара переводить на нормальный язык.

Суть оказалась простой.

Домовая запись больше не могла быть единственным основанием для обвинения в насильственном преступлении.

В старых родовых домах требовалась отдельная проверка архитектурного контура.

Любое расхождение между фактическим зданием и зарегистрированной памятью означало обязательную дополнительную экспертизу.