Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 68 – Инесса Голд

«Вот цена твоего упрямства», — сказала Ксилия равнодушно, глядя на умирающего Изыскателя. — «Ты убила его, не я. Твоя грязная кровь притянула этот холод в его дом. Ты — чума, Лира».

Она подняла руку, готовя второй удар. На этот раз для меня.

«Даю тебе минуту на прощание», — в ее голосе звучала садистская щедрость. — «Прежде чем я превращу эту комнату в склеп, где вы останетесь навечно, как назидание потомкам».

Я смотрела на Риса. Жизнь уходила из него толчками.

Человеческие методы закончились. Свинец, сталь, храбрость, любовь — все это сгорело в ледяном пламени Бездны.

Осталась только магия.

Я отняла руку от груди Риса. Моя ладонь была покрыта его замерзающей кровью и черной слизью некроза.

Я медленно подняла глаза на Ксилию.

Мои слезы высохли. Страх исчез, вытесненный чем-то огромным, темным и горячим, что поднялось с самого дна моей души.

Я схватила амулет окровавленной рукой. Металл оправы впился в пальцы.

«Ты права», — сказала я, и мой голос изменился. В нем зазвучали двойные нотки — человеческие и чуждые. — «Я чума. И я только что открыла ворота».

Мои глаза вспыхнули фиолетовым огнем, заливая комнату потусторонним светом.

Я позвала Его. И на этот раз я не просила. Я требовала.

Я позвала Его. И на этот раз я не просила. Я требовала.

Амулет в моей окровавленной ладони вспыхнул так ярко, что его свет просвечивал сквозь плоть, делая пальцы прозрачными. Но боли не было. Была лишь связь — тугая, звенящая струна, натянутая через слои реальности.

Я дернула за эту струну.

Воздух в палате, скованный морозом Ксилии, задрожал. Посреди ледяного тумана, прямо между мной и Леди Льда, пространство лопнуло. Это звучало как треск разрываемой ткани мироздания.

Вертикальная трещина, черная, как зрачок Бездны, и окаймленная фиолетовым пламенем, рассекла комнату пополам. Из разлома ударил жар — сухой, испепеляющий жар пустыни, от которого лед на стенах мгновенно испарился, наполнив помещение густым паром.

Из огня и тьмы вышел Он.

На нем не было маскарадного фрака. Он был одет в боевую броню К'Тарр — матовую, поглощающую свет, словно сотканную из теней и затвердевшего дыма. Его волосы развевались в невидимом потоке энергии, а в фиалковых глазах горело нечеловеческое, холодное бешенство бога войны, которого оторвали от важных дел ради спасения смертного муравья.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на Ксилию.

Его присутствие было настолько подавляющим, что Корвин, стоявший за спиной своей хозяйки, выронил мушкет и рухнул на колени, задыхаясь, словно из комнаты выкачали воздух.

Даже Ксилия, воплощение ледяного высокомерия, отступила на шаг. Ее белые глаза сузились. Она увидела не соперника. Она увидела Лорда.

«Ты…» — прошипела она, и ее голос потерял хрустальную уверенность. — «Ты посмел нарушить границы, Морван? Ради нее?»

Она вскинула руки, и остатки ледяного тумана в комнате сгустились в десяток бритвенно-острых копий, нацеленных ему в грудь.

«Умри!» — взвизгнула она, метая лед.

Морван даже не шелохнулся. Он просто выставил руку вперед, ладонью к ней. Тьма вокруг него вздыбилась, как живая волна, и проглотила ледяные копья. Они исчезли без звука, не долетев до него и дюйма.

«Ты забыла свое место, Ксилия», — его голос прозвучал не в ушах, а прямо в черепной коробке каждого присутствующего, тяжелый, как могильная плита. — «Ты — цепной пес, а не хозяйка. Знай меру».