Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 65 – Инесса Голд

Мне нужно было дать ему врага, которого он может понять.

«Это не болезнь, Рис», — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — «Это адаптация».

«Адаптация?»

«Бездна изменила меня», — это была полуправда, самая опасная из всех видов лжи. — «Мое тело перестроилось, чтобы выжить. Моя кровь изменилась. И именно поэтому Ксилия хочет меня убить. Для нее, для ее… фанатиков чистоты, я — ошибка природы. Грязное пятно, которое нужно стереть».

Рис нахмурился, переваривая информацию. Это укладывалось в его картину мира. Мутанты, аномалии, фанатики.

«А тот… в черном? На балу?» — спросил он глухо. — «Кто он?»

Я сглотнула.

«Он конкурент Ксилии», — солгала я, глядя ему прямо в глаза. — «Он хочет использовать меня против нее. Я оказалась между двух огней, Рис. Между молотом и наковальней двух сил, которые нам не понять. И я затянула вас всех в этот костер».

Лицо Риса изменилось. Выражение растерянности исчезло, уступив место упрямой, солдатской решимости. Ему было плевать на политику монстров. Ему было плевать на мутации. Он увидел угрозу и объект защиты.

«Мне плевать, какого цвета твоя кровь», — сказал он жестко. — «Мне плевать, кто они такие — конкуренты, демоны или боги».

Он взял меня за плечо и подвел к узкому зарешеченному окну.

«Смотри».

Внизу, во внутреннем дворе Цитадели, горели костры и прожекторы. Десятки вооруженных людей патрулировали стены. Я видела блеск стали, слышала лязг затворов.

«Здесь стены в два метра толщиной, Лира», — говорил Рис, и в его голосе звучала гордость человека, который верит в камень и порох. — «У нас лучшая сталь и лучшие стрелки Веридиана. Пусть приходят. Пусть эта ледяная сука попробует сунуться сюда. Я разнесу их на куски».

Я смотрела на двор и чувствовала, как к горлу подступают слезы.

Он не понимал. Он был храбрым оловянным солдатиком, который строит баррикаду из спичек против цунами. Он пытался защитить меня законами физики от существ, которые эти законы написали и переписали.

Ксилия не будет штурмовать стены. Она просто заморозит воздух в их легких.

Рис повернул меня к себе и обнял. Крепко, надежно. Он пытался быть нежным, но я чувствовала, как его сердце колотится о ребра — быстро, сбивчиво. Он боялся до смерти, но был готов умереть за меня.

Я не отстранилась. Я позволила себе на секунду прижаться к нему, вдохнуть запах оружейного масла и табака. Это было прощание. Возможно, последнее объятие в его жизни.

«Я проверю посты», — сказал он, отстраняясь. — «Я скоро вернусь. Никуда не выходи. Здесь ты в безопасности».

Он вышел, и звук запираемого засова прозвучал как удар молотка судьи.

Я осталась одна.

Тишина в палате была нарушаема лишь хриплым дыханием Ани. Я подошла к ней. Ее лицо было уже почти прозрачным. Время истекало. Каждая минута, которую я потратила на разговоры с Рисом, стоила ей жизни.

Я не могла ждать атаки Ксилии. Я должна была действовать на опережение.

Я расстегнула ворот плаща и достала амулет. Он вибрировал, чувствуя близость грани. Темный металл оправы был теплым, почти горячим.

«Прости меня, Рис», — прошептала я пустой комнате. — «Но твои стены нас не спасут».

Я наклонилась к самому уху Ани.

«Держись», — сказала я. — «Я зову Его».

Я сжала амулет в кулаке так сильно, что грани впились в кожу. Я закрыла глаза и потянулась сознанием вниз, сквозь камень пола, сквозь километры земли, туда, где во тьме горели фиолетовые огни.