Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 58 – Инесса Голд

«Нет», — я вцепилась в его рукав. — «Не делай этого. Ты только дашь ей повод».

В этот момент оркестр на балконе сменил мелодию. Веселая полька оборвалась. Зазвучали низкие, тягучие ноты виолончелей. Медленный, темный вальс, похожий на биение огромного сердца.

Свет в зале дрогнул. Свечи в люстрах присели, а некоторые погасли вовсе, погружая зал в полумрак.

Двери не открывались. Окна были закрыты. Но воздух изменился. Запахло озоном, электричеством и чем-то пряным, горячим — запахом, который я узнала бы даже в аду.

Толпа в центре зала начала пятиться. Люди отшатывались, прижимая маски к лицам, охваченные внезапным, иррациональным животным страхом.

В образовавшейся пустоте стояла фигура.

Он был выше любого мужчины в этом зале. Одетый в безупречный черный фрак, который сидел на нем как вторая кожа, он казался тенью, обретшей плоть. Его лицо скрывала глухая маска из полированного черного обсидиана. В ней не было прорезей для глаз, лишь гладкая, зеркальная чернота, в которой отражался испуганный зал.

Но я знала, что он видит меня.

Он не смотрел по сторонам. Он шел прямо ко мне. Его походка была текучей, хищной — так двигается тигр в высокой траве перед прыжком.

Рис напрягся. Его рука легла на эфес парадной шпаги.

«Кто это?» — прошептал он.

Незнакомец остановился перед нами. Он проигнорировал Риса, словно того не существовало. Он протянул руку мне — ладонью вверх, в перчатке из тончайшей черной кожи.

«Сэр!» — Рис шагнул вперед, преграждая ему путь. — «Дама со мной. Отойдите».

Черная маска медленно повернулась к Рису.

Я не видела глаз, но я почувствовала удар. Ментальный импульс, тяжелый, как могильная плита. Рис замер. Его рот открылся, но ни звука не вылетело. Он стоял, парализованный ужасом, который сковал его мышцы, превратив в статую.

Незнакомец снова повернулся ко мне. Его рука все еще была протянута. Это было приглашение. И это был приказ.

Я посмотрела на застывшего Риса, на перепуганную толпу, на Ксилию, которая замерла на лестнице, сжимая перила так, что лед под ее пальцами трескался.

Я вложила свою руку в его ладонь.

Его пальцы сомкнулись на моих. Жар пронзил меня сквозь перчатку, сквозь кожу, ударив прямо в солнечное сплетение.

Он рванул меня на себя, увлекая в центр круга.

Мы начали танцевать.

Это был не вальс, которому учат в школах благородных девиц. Это было движение двух стихий, сплетенных в ураган. Мы двигались в идеальной, сверхъестественной синхронии.

Его рука на моей талии была раскаленным железом. Платье с открытой спиной позволяло ему касаться моей голой кожи, и там, где его ладонь прижимала меня к себе, я горела. Это было скандально, неприлично близко. Наши бедра соприкасались при каждом повороте, я чувствовала твердость его тела, мощь его мышц.

«Я говорил тебе бежать», — его голос прозвучал низким рокотом, слышным только мне. — «А ты пришла в логово зверя, наряженная как десерт».

«Я не сдамся ей», — выдохнула я, глядя в черное зеркало его маски. — «Я не убегу».

Он закружил меня в пируэте, наклоняя так низко, что мои волосы почти коснулись пола. Мир превратился в смазанное пятно серебра и белого. Только он был четким — черная скала в центре шторма.

«Ты пахнешь страхом, Il'yra», — прошептал он, поднимая меня. Его лицо оказалось в миллиметре от моей шеи. — «И ты пахнешь мной. Этот запах сводит их с ума. Они чувствуют хищника, но не видят его».