Книга Иномирная колючка его высочества, страница 63 – Юлия Зимина

Октавия была всегда рядом. Преданная наложница, тихая тень. Она крутилась вокруг убитого горем отца, нашептывая ему слова утешения, поднося кубки с вином, заглядывая в глаза с собачьей преданностью. И отец — сильный, справедливый Император, искренне переживающий за свой народ — оказался совершенно слеп. Он не увидел змею, которую пригрел на своей груди. Между моими родителями, возможно, и не пылала безумная страсть, но там были доверие, тепло и глубокое уважение. И когда матушки не стало, Октавия мастерски воспользовалась пустотой и болью в сердце правителя.

Вскоре она понесла. Родился Дариан, и отец, ослепленный ее немой преданностью, надел змее на голову венец Императрицы.

Я так и не смог простить ему это. Как не смог простить и то, что он так легко заменил мою мать. Моя ненависть к Октавии была глубокой, укоренившейся в самых костях. Но к ее сыну, к Дариану, я испытывал совершенно иные чувства.

Я любил брата. Искренне, глубоко, как может любить только старший. Дариан с самого детства бегал за мной хвостиком, смотрел с обожанием и учился у меня всему. Мы делили секреты, синяки от тренировочных мечей и наказания за разбитые вазы. Октавия видела эту связь и, скрывая это за вежливыми улыбками, до дрожи боялась. Боялась, что я, из мести к ней, причиню вред ее драгоценному сыну. Глупая женщина. Да я скорее вырву собственное сердце из груди голыми руками, чем позволю хоть одному волосу упасть с головы Дариана!

Я не собирался сидеть сложа руки и смотреть, как Императрица тешит свое самолюбие, втаптывая мою дикарку в грязь. Прекрасно понимал, что Октавия не настолько гнилая, у нее духу не хватит отравить Кирию, но вот подстроить унизительный казус... Легко!

Она наверняка приготовила что-то особенное. К примеру, подсыпать в чай сильнейший афродизиак, чтобы Кирия, потеряв контроль, начала срывать с себя одежду и бросаться на стражей прямо посреди Розового павильона. Или подмешать зелье, от которого девушка станет рассказывать о самом сокровенном. Да. Это почерк Октавии. Растоптать репутацию. Заставить сгореть со стыда и с позором бежать из дворца.

Императрица думала, что перед ней наивная, провинциальная овечка. Она не знала, что Кирия — та еще дьяволица, способная откусить руку по самый локоть и даже не подавиться. Но, несмотря на весь этот колючий панцирь, несмотря на ее темную магию и острый язык, я не желал, чтобы Октавия причинила ей вред. Поэтому тот безупречно одетый слуга, что встретил Кирию у крыльца и теперь незаметной тенью стоял за ее спиной, был моим человеком. Проверенным до мозга костей, лучшим специалистом тайной канцелярии по выявлению ядов и зелий. Я отдал приказ: ни одна капля, ни один кусок не должен коснуться губ леди де Валери, пока он лично не проверит это своей магией.

Остановившись возле низкого столика, я плавно, с грацией крупного хищника, опустился на устилающие пол подушки, пристраиваясь на соседнюю, почти вплотную к Кирии. От нее пахло свежестью, весенними цветами и... едва уловимым, нервным напряжением. Я физически ощущал, как она затянула дыхание.

Повернув голову, посмотрел на нее. В пронзительных сапфировых глазах в обрамлении длинных черных ресниц плескалась буря. Она глядела на меня так, словно я не наследный принц, а приставучая муха, испортившая ей весь день.