Книга Иномирная колючка его высочества, страница 54 – Юлия Зимина

У меня внутри все похолодело.

Я из последних сил выдавила из себя смущенную, покорную улыбку, изящно присела в реверансе, подхватила свои ненавистные розовые юбки и, стараясь не переходить на позорный бег, быстро направилась в сторону гостевого крыла.

«Не вышло! Снова ничего не вышло, дьявол его дери! — бушевала я про себя, чувствуя спиной тяжелый, прожигающий взгляд наследника. — Да что за мужик такой непробиваемый?! Ну ничего, мечтай больше, Ваше Светлейшее Высочество! Не видать тебе моего тела, как своих ушей! Даже не надейся!»

23. Коварный план

Полуденное солнце щедро заливало императорские сады, превращая капли воды в мраморных фонтанах в россыпи сверкающих бриллиантов. Воздух был густым, тягучим, напоенным приторно-сладким, дурманящим ароматом разнообразных цветов.

Императрица Октавия шествовала по аллее, вымощенной белоснежным камнем. Ее движения были плавными, словно она плыла над землей. Тяжелый шелк платья цвета густого рубина тихо шуршал, лаская изгибы фигуры. Лицо, обрамленное сложной высокой прической со шпильками из червоного золота, напоминало безмятежную маску богини — ни одной лишней морщинки, ни тени тревоги. Стая фрейлин и служанок следовала за ней незримой, безмолвной тенью, соблюдая почтительную дистанцию и боясь нарушить покой своей госпожи даже слишком громким вздохом.

Внешне Октавия была воплощением монаршего достоинства и ледяного спокойствия. Но внутри нее бился раскаленный, пульсирующий ком ярости.

Она уже знала. Распорядитель отбора, бледный и трясущийся, принес ей вести о втором испытании. Эта девчонка... эта грязная, проклятая дикарка с магией Тьмы не просто не вылетела с позором. Она создала из своей черноты агрессивного плотоядного монстра, а Ривиан... Ривиан пропустил ее дальше! Оправдал мерзкое творение, потакая ее выходкам! Просто немыслимо!

Под идеальной маской лицо Октавии едва заметно свело судорогой. Ее длинные, покрытые алою эмалью ногти до боли впились в нежную кожу ладоней, скрытых тонкими кружевными перчатками. Ей до кровавой пелены перед глазами хотелось крушить, рвать с корнем цветы и кусты, пока пальцы не изойдут кровью, кричать в это безмятежное голубое небо от захлестывающей ненависти.

Но она никогда себе этого не позволит.

Проявление эмоций — это удел слабых. Удел тех, кто ломается под тяжестью власти, кого в этом дворце съедают живьем в первый же год. Императрица не имеет права на подобное.

Октавия медленно вдохнула цветочный воздух, загоняя ярость обратно вглубь грудной клетки, сковывая ее льдом своего самоконтроля. Она прошла слишком долгий, слишком страшный путь, чтобы сейчас позволить какой-то сопливой девчонке с проклятой магией вывести себя из равновесия.

Память услужливо подкинула картинки из прошлого. Темные, душные коридоры гарема. Холодные глаза соперниц. Сколько унижений она вытерпела, будучи простой наложницей? Сколько раз ей приходилось улыбаться тем, кто мечтал подсыпать ей толченое стекло в еду? Она взобралась на эту сияющую вершину по головам. Лгала, предавала и отдавала приказы, от которых у любого нормального человека волосы встали бы дыбом.

Столько грехов она взяла на свою душу... Но, к ее собственному удовольствию, они совершенно ее не мучили. Призраки не приходили к ней по ночам, не тянули к ней свои костлявые руки из-под шелковых простыней. Октавия спала крепко и сладко. Она была на своем месте. А то, какой путь пришлось пройти, чтобы водрузить на свою голову венец... так ли это важно победительнице?