Книга Иномирная колючка его высочества, страница 50 – Юлия Зимина

Нужно будет прямо завтра утром послать приказ в канцелярию, чтобы эту зубастую тварь немедленно внесли в Великую книгу под личную протекцию короны. Иначе местные дворцовые умники-ботаники, прознав про аномалию, поднимут вой и действительно разберут цветок на лепестки ради науки. А я не мог позволить, чтобы мою дикарку расстраивали такие мелочи.

Губы сами собой растянулись в предвкушающей улыбке.

Она ведь прекрасно видела, что я хорош собой. Специально подошел к ней, чтобы Кирия могла оценить меня во всей красе. Но она не растаяла. Не зарделась. Не опустила смущенно ресницы. Так и осталась колючей, неприступной ледышкой, мысленно проклинающей тот день, когда переступила порог дворца.

— Дикарка, — тихо, с искренним удовольствием хохотнул я в тишину покоев.

Внутри бурлил пьянящий азарт. Как же она будет вести себя вечером? Открыто послать меня к демонам Бездны точно не осмелится — слишком умна, чтобы навлекать гнев Императора на свой род. Значит, ей придется как-то изворачиваться. Плести словесные кружева, держать дистанцию, отбиваться от моего внимания в рамках этикета. И я был готов поставить годовой бюджет Империи на то, что наблюдать за этим зрелищем будет невероятно весело.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в насыщенные лиловые и золотые тона, когда я неспешно шагнул в южный сад. Воздух был напоен густым ароматом роз и ночной фиалки. Я остановился у раскидистого старого дерева и стал ждать.

Вскоре на дорожке, вымощенной белым камнем, послышался легкий шорох шагов. Я скосил глаза, уловив приближающийся силуэт, медленно повернул голову и замер.

Мне потребовалась вся моя дворцовая выдержка и контроль над мимикой, чтобы прямо сейчас не согнуться пополам от оглушительного, неприличного хохота.

По дорожке ко мне плыла кукла. Самая настоящая, классическая, зефирно- пудровая кукла!

Вместо строгих, элегантных платьев, которые так шли ее холодной красоте, на Кирии было нагромождение нежно-розовой органзы. Рюши, воланы, какие-то безумные бантики. А на голове... Боги, эти кудряшки! Они подпрыгивали при каждом ее шаге, перевязанные лекомысленными атласными лентами.

Я мысленно, с восхищением поаплодировал ее изощренному уму. Она поняла. Эта невероятная, прозорливая бестия поняла, что выделяется на фоне пустоголового цветника своей холодностью и дерзостью. Поняла, что именно ее сопротивление и непокорность привлекли мое внимание. И теперь она решила попытаться исправить свою «ошибку», слившись с общей массой обожающих меня идиоток!

«И? — мысленно обратился я к ней, чувствуя, как от сдерживаемого смеха сводит скулы. — Будешь кокетничать со мной, как остальные? Будешь заглядывать в рот? Что ж, колючка, я принимаю правила игры! Приступай».

Самое поразительное, что даже в этом нелепом, чудовищно-розовом платье, напоминающем слоеный десерт она все равно казалась невероятно притягательной. Потому что за этой маской жизнерадостной зефирки пряталась расчетливая, опасная и безумно хитрая хищница.

Я сделал плавный, грациозный шаг ей навстречу.

— Леди Кирия, — мой голос звучал глубоко и бархатисто, скрывая бушующее внутри веселье.

Она остановилась. Ее губы растянулись в приторной, глуповатой улыбке. Колючка часто-часто захлопала густо накрашенными ресницами и, жеманно опустив взгляд на носки своих туфелек, присела в реверансе.