Книга Ненужная леди Асгарда, страница 92 – Виолетта Весна

— Рейвен начал говорить правду, — сказала она.

— Это редко.

— Наслаждайтесь, — тихо сказал Лиан.

— Он нечасто. И вдруг Варвара поняла, что все ждут ее. Вальд. Корень памяти. Тело Эйрины, душа Варвары, имя, которое до сих пор было спором. Она вышла вперед. Договорная кость в ее руке нагрелась.

— Я не родилась в Доме Вальдов, — сказала она. Астор не двинулся. Селеста медленно подняла глаза. Тэсса раскрыла рот, но ничего не сказала. Люди Нижнего Асгарда слушали. Варвара продолжила:

— Я пришла из другого мира. Меня звали Варвара Соколова. Я была реставратором, возвращала старые тексты, которые считали погибшими. Город позвал меня в тело Эйрины Вальд после того, как ее память ломали, имя стирали, а тело хотели использовать как пустой сосуд. Я не просила этого. Я не знаю, имею ли право на ее жизнь. Но я знаю: если уйду сейчас, ее сотрут окончательно. Голос дрожал, но не ломался.

— Вина Дома Вальдов в том, что он должен был открывать память, когда Дома лгут, но сам выбрал молчание. Мужчины Вальдов продавали тишину за отсрочки, страх, долги и жалкие остатки имени. Отец Эйрины молчал. Натан отдал ее записи. Род позволил сделать из наследницы плату. А моя личная вина — она сделала вдох.

— В том, что я боялась признать: я живу в теле женщины, которая умерла не до конца. Мне было проще думать о расследовании, чем о ней. Я верну ей имя. Даже если это имя не станет только моим. Тишина после ее слов была странной. Не пустой. Варваре показалось, что где-то рядом стоит Эйрина. Не видимая, но присутствующая. И слушает. Рада опустила посох.

— Ты назвала две правды вместо одной.

— У меня их меньше не осталось. На мостовой вспыхнула шестая линия. Но проход не открылся. Хольм нахмурился:

— Нас шестеро. Кого не хватает? Рада посмотрела в темноту.

— Морвен.

— Его здесь нет, — сказала Селеста.

— Вина Морвенов должна быть названа. Астор резко произнес:

— Я назову.

— Не можешь. Чужая вина не открывает чужую дверь. Варвара сжала договорную кость.

— У меня след Морвенов в памяти. Рада посмотрела на нее.

— След — не кровь.

— Но я несла его. Он пытался говорить моим страхом. Я могу назвать не их покаяние, а их преступление.

— Преступление знает каждый. Вина требует того, кто мог бы выбрать иначе. И тут из тьмы за их спинами раздался голос:

— Тогда, возможно, придется принять меня. Все обернулись. На ступенях, ведущих из тумана, стояла Илана Морвен. Одна. Без свиты, без зеркальных украшений, в темном плаще, запыхавшаяся, с рассеченной губой. В руке она держала снятое зеркальное кольцо — не отцовское, свое. Оно было сломано. Астор сразу поднял печать.

— Как вы прошли?

— За вами, пока трещина не закрылась. Рада Морвенов — не только в том, что мы умеем запирать. Иногда мы еще умеем проскальзывать. Тэсса прошептала:

— Вот только ее нам не хватало. Илана услышала.

— Поверь, служанка, я тоже не мечтала провести вечер в семейном позоре под землей. Рада с посохом смотрела на нее без малейшей жалости.

— Дом Морвенов. Илана выпрямилась.

— Да.

— Назови вину. Илана усмехнулась, но смех был кривой.

— Какую именно? У нас их, как оказалось, семейное богатство.

— Свою. Илана закрыла глаза. Когда открыла, прежняя фарфоровая светская маска уже почти исчезла.

— Я видела, как отец правит свидетельства, и называла это мастерством. Я знала, что зеркала показывают не всю правду, и гордилась, что умею видеть больше других, но не спрашивала, кто решил прятать остальное. Я считала людей без Домов шумом у подножия башен. Я верила, что сильные имеют право хранить город от слабых, даже если слабым не дают говорить. На балу я увидела лицо отца в зеркале и сначала захотела найти объяснение, а не признать правду. Это моя вина.