Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 36 – Виолетта Весна

В четверть восьмого кафе опустело. Я считала кассу, когда за стол у окна села женщина в светлом плаще. Ей было около тридцати. Волосы собраны слишком туго, на запястье остался красный след от резинки. Она заказала чай, но не притронулась к чашке.

— Лада Андреевна? — спросила она.

— Да.

Женщина оглянулась на стойку. Мила разговаривала с поставщиком и не смотрела в нашу сторону.

— Я Ирина Лебедева. Администратор рябиновского филиала «Баланса».

Фамилию я знала по служебным письмам. Мы несколько раз согласовывали накладные, но лично не встречались.

— Чем могу помочь?

Она достала из сумки серебристую упаковку с логотипом компании. «Спокойное решение. Сбор вечерний, партия СП-1406».

Четырнадцатое июня.

— Это продукция филиала, — сказала Ирина. — Официально всё в норме. Но после него я стала соглашаться на вещи, на которые не хотела. Сверхурочные, новые приложения, перевод денег между счетами. Я думала, просто устала.

— Почему принесли мне?

— Вчера Денис Викторович звонил в филиал. Спросил, где хранится журнал пломб НС-сорок семь. А сегодня велел уничтожить остатки этой партии как просроченную, хотя срок ещё год.

Я не взяла упаковку.

— Она вскрыта?

— Да. Я пила три раза.

— Тогда мне нужна расписка о передаче и точное описание хранения. Проверка будет ориентирующей, не официальной. И я не обещаю, что сбор связан с вашим состоянием.

Ирина прижала пакет к столу.

— Я не могу подписывать. В компании увидят.

— Без расписки я не приму образец.

Она поднялась так резко, что чашка звякнула о блюдце.

— Забудьте. Я зря пришла.

— Ирина, упаковку не выбрасывайте. Положите в чистый пакет, подпишите дату для себя и храните отдельно. Если решите вернуться, мы оформим всё при вас.

Она остановилась у двери. Потом вернулась, достала визитку без логотипа и написала на обороте номер телефона.

— Завтра утром, — сказала она. — До открытия кафе. Подготовьте расписку.

Серебристый пакет она унесла с собой.

На столе осталась нетронутая чашка и чек за чай. Я записала время разговора, не называя содержимое доказанным.

У «Второго шанса» появился первый полный рабочий день. И первая клиентка, которой нужен был не чай, а право убедиться, что её «да» действительно принадлежало ей.

Ирина не пришла на следующее утро.

Я не звонила ей. Человек, который впервые пытается отказаться от давления, не обязан ещё и оправдывать задержку перед незнакомой ведьмой.

День я потратила на проявитель.

Зоя Петровна пришла с тремя запечатанными коробками и потребовала освободить в лаборатории отдельный стол. На первой коробке стояла зелёная метка «чистое», на второй — жёлтая «известный контакт», на третьей не было ничего, кроме номера.

— Сначала научишься получать отсутствие результата, — сказала она. — Оно обычно полезнее красивой полосы.

Я проверила сертификаты тысячелистника, полыни и можжевельника. Все три партии были новыми и не бывали в лавке до ночного морока. Воду привезли в заводских бутылках, посуду прокалили в мастерской Зои. Даже бумажные салфетки лежали в отдельном пакете.

— Почему столько защиты для учебного опыта? — спросила я.

— Потому что проявитель ищет контакт, а лаборатория полна контактов. Полынь с одной полки, ложка из одного ящика, пыль на рукаве — и ты увидишь линию, которая расскажет правду не о преступлении, а об уборке.