Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 99 – Алекс Скай

— Лиара? — Я подняла ладонь.

— Подождите.

Слова матери возвращались не как фраза целиком. Как ритм. Она часто использовала считалки, когда учила меня архивным обозначениям. Глупый способ заставить ребёнка запоминать скучные вещи.

Раз — у двери. Два — у стены. Три — где птица не видна. Четыре — камень. Пять — поворот. Шесть — не смотри. Семь — под затвор.

Я произнесла вслух. Кайр подошёл ближе.

— Что это?

— Считалка.

— Чья?

— Мама придумала.

— Раньше помнили?

— Первые строки. Остальные считала детской бессмыслицей.

Я посмотрела на ворота. Раз — у двери. Два — у стены. Три — где птица не видна. Чёрная птица была на плаще Кайра. Но «где птица не видна» могло означать место за его спиной. Я встала туда, где он, по воспоминанию, оставил меня. Повернулась к каменной опоре. Четыре — камень. Пять — поворот. Я обошла опору.

С другой стороны находился старый металлический затвор, давно не использующийся. Шесть — не смотри. Семь — под затвор. Я присела. Под массивной крепёжной пластиной проходила узкая щель. Слишком ровная, чтобы быть обычной трещиной.

— Свет, — попросила я.

Кайр открыл лампу шире. Я провела пальцами. За пластиной была ниша.

— Нашла?

— Возможно.

— Нужен инструмент?

— Нож.

Он протянул свой. Я посмотрела.

— Почему у канцлера есть нож для бумаги в кармане?

— Это обычный складной нож.

— Разочарована.

— Простите.

Лезвие вошло между камнем и металлическим креплением. Пластина не поддавалась. Кайр опустился рядом.

— Дайте.

— Я сама.

— Камень старый.

— Именно поэтому.

Он не спорил. Я попробовала под другим углом. Что-то щёлкнуло. Пластина отошла всего на несколько пальцев. За ней обнаружилось углубление. Я просунула руку. Пыль. Каменная крошка. И металл. Пальцы коснулись небольшого плоского предмета. Я достала. Кайр не произнёс ни слова. В ладони лежала карточка размером чуть меньше моей детской ладони.

Основа из тёмного плотного материала почти истлела по краям. На одной стороне сохранилась тонкая металлическая пластина. На ней был выбит молодой профиль короля-предшественника и знак канцелярского учебного корпуса. С другой стороны — потемневшие строки. Я подняла глаза.

— Ваш пропуск.

Кайр взял лампу, но не предмет.

— Да.

— Тот самый?

— Похож.

— «Похож»?

— Двадцать один год.

— Что было написано на обороте?

— Свидетельство вашей матери.

Я перевернула карточку. Глазами можно было увидеть только несколько тёмных пятен. Дар отозвался мгновенно. Под слоем времени сохранился текст. Не Кайра. Мой взгляд остановился.

— Нет.

— Что?

— Здесь два почерка.

— Мой и вашей матери?

— Ваш и её.

Я коснулась первой строки. Кайр записывал. Почерк молодой, менее строгий, чем сейчас. Буквы крупнее, нажим неравномерный. Слова матери:

«Седьмой акт не уничтожен. Его вынесли из Книги, но запись осталась за печатью».

Я прочитала вслух. Кайр стал серьёзнее.

— Дальше.

Я продолжила:

«Открыть может только ключ допуска первоначального хранителя или его наследник».

— Какой хранитель?

— Не написано.

Следующая строка:

«Если печать уже перешла, искать под короной, а не под именем».

— Что это значит?

— Пока не знаю.

— Вы записывали и не спрашивали?

— Спрашивал.

— Что она ответила?

— Что если я не понимаю, значит, мне безопаснее.

Я посмотрела.

— Теперь понятно, откуда у вас привычка.