Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 104 – Алекс Скай

— А когда Элара оставила «седьмая жива»?

— Начал проверять снова.

— И всё равно не спросили меня.

— Ваша мать очень ясно сказала не втягивать до появления списка.

— Вы исполняете обещания буквально.

— Стараюсь.

— Даже когда человек умер.

— Особенно тогда. Живому можно объяснить, почему нарушил. Мёртвому — нет.

Эта фраза задела неожиданно. Я встретила его взгляд.

— Вы чувствовали, что должны ей?

— Да.

— Потому что спасли меня?

— Наоборот.

— Что значит? — Кайр некоторое время молчал.

— Я увидел вас в коридоре раньше, чем начался основной пожар.

— И?

— Вы стояли возле двери хранилища. Одна.

— Почему не вывели сразу?

— Потому что получил распоряжение проверить служебную комнату.

Мне это не понравилось.

— От кого?

— Старшего помощника.

— Вы подчинились.

— Да.

— А когда вернулись?

— Коридор уже был в дыму.

Вот первая настоящая вина в этой истории, которую он носил ещё до Иллены.

— Вы считаете, что могли вывести меня раньше.

— Да.

— Но вывели.

— Позже.

— Мне было семь. Вы были восемнадцать.

— Это не отменяет.

— Вы вообще умеете прощать себе ошибки?

Он почти улыбнулся.

— Редко.

— Нездоровая привычка.

— Возможно.

— Я серьёзно.

— Знаю.

Я закрыла книгу.

— Вы не устроили пожар.

— Нет.

— Не знали, что там произойдёт.

— Нет.

— Выполнили приказ, потом вернулись и вынесли ребёнка.

— Да.

— И двадцать один год считаете это недостаточным.

— Да.

— Почему? — Он посмотрел прямо на меня.

— Потому что для человека, которого спасли позже, разница между «мог раньше» и «сделал позже» может оказаться всей жизнью.

Я не сразу нашла ответ. Это был Кайр целиком. Не хороший. Не плохой. Человек, который всю жизнь считал последствия и никогда не позволял намерениям заменять результат. Наверное, поэтому ошибки у него превращались в приговоры самому себе.

— Вы несправедливы.

— Ко многим.

— К себе.

— Это меньшая проблема.

— Нет.

Он удивился. Я тоже. Потому что поняла: мне уже не всё равно, какую цену он сам с себя взыскивает.

— Лиара.

— Что?

— Не надо.

— Чего?

— Пытаться сделать из меня человека, которого легче любить.

Слово прозвучало раньше, чем я успела защититься. Я почувствовала, как всё внутри стало слишком внимательным.

— Я ничего такого не сказала.

— Нет.

— Тогда почему...

— Потому что вижу.

Я встала. Не из-за того, что хотела уйти. Потому что сидеть стало невозможно.

— Вы опять решаете за меня, что я чувствую.

— Верно.

Он тоже встал.

— Простите.

Это окончательно выбило меня из равновесия.

— Вы сегодня слишком часто соглашаетесь.

— Тренируюсь.

— Плохо получается.

— Знаю.

Я прошла к двери. Остановилась. Если уйду сейчас, это станет ещё одним разговором, оборванным потому, что мне легче расследовать убийства, чем собственные чувства. Несправедливо. Особенно после того, как сама потребовала от него перестать решать за меня. Я повернулась. Кайр стоял у стола. Не двигался. Не приближался. Ждал. Мой выбор. Опять.

— Я в вас влюбилась, — сказала я.

Никакой музыки. Никакого бала. Никакого письма с точным временем. Книга Короны лежала между нами, полная доказательств многолетнего принуждения, а где-то во дворце, возможно, находился человек, причастный к гибели пяти женщин и исчезновению Иллены. Наверное, худшего места для признания придумать было невозможно. И именно поэтому оно оказалось настоящим. Кайр медленно выдохнул.