Книга Битва темных душ, страница 130 – Вероника Фокс

Она ненадолго замолкает, разглаживая тонкими пальцами край плаща.

— Потому что сила может затмить разум. Не позволяй ей это сделать.

— Я уже не знаю, осталось ли во мне что-то от прежней Авроры, — выпаляю я слишком быстро, будто слова рвутся наружу раньше, чем я успеваю их удержать.

Мадам Марфель усмехается лишь уголками губ, едва заметно.

— Все так говорят, Аврора. Все. Сначала это почти незаметно: сила тихо шепчет, что ты знаешь лучше. Что видишь дальше. Что остальные — слабы, медлительны, будто только тянут тебя назад, мешают идти вперёд. А однажды ты вдруг замечаешь, что уже решаешь за других, кому жить, а кому умирать. Что цель всегда оправдывает средства. Таким стал Бруно. Такими становятся все, против кого ты сейчас воюешь.

Я хочу возразить. Хочу выкрикнуть, что я не такая, что со мной этого не случится. Но слова замирают где-то в горле, не находя выхода.

Вместо них в памяти вспыхивают обрывки: чёрная кровь на моей ладони, мой расплывчатый силуэт в зеркале, то пугающе холодное спокойствие, с которым в последнее время я думаю о тех, кто стоит у меня на пути.

Тишина ложится между нами, тяжёлая и густая, как дым над остывающим костром. Мадам Марфель не торопит меня с ответом. Она просто сидит рядом, будто давая мне время услышать в этой тишине собственный голос — и понять, что в нём звучит теперь.

— Я не боюсь тебя, Аврора, — мягко добавляет мадам Марфель, будто прочитав мои мысли. — Я боюсь за тебя. Момент, когда могилы союзников перестанут быть для тебя местом скорби, а станут лишь отметками на карте пути, — вот тогда стоит испугаться саму себя. Лучше оставаться той, кто всё ещё способна сострадать. Это твоя единственная защита от тьмы, что теперь течёт в твоих жилах.

Она тянется и на мгновение касается моих волос, убирая выбившуюся прядь за ухо. Пальцы у неё холодные, но от этого прикосновения становится теплее, чем от любого костра — будто сквозь кожу пробирается тихое, старое тепло, знакомое с детства.

— Иди, — тихо говорит она и кивает в сторону Раума. Он прислонился к дереву по другую сторону костра, сложив руки на груди. — Он весь вечер на тебя смотрит, а подойти первым не решается. Вам есть о чём поговорить.

* * *

Спустя пару часов.

Лагерь затих. Вин и Дан ушли подкрепиться и восстановить силы, а мадам Марфель, закутавшись в плащ, теперь сторожила темноту — её силуэт едва угадывался в отсветах углей. Моя армия отдыхала поодаль от нас, а кто-то по прежнему старожил периметр.

Мне еще удалось разбить осколок Леонардра, который принесли Юхан и Надин, во только братья отправились дальше, разведать обстановку, пока я набираюсь немного сил.

Я сидела на холодном камне у края прогалины, рядом со свежим холмом земли, и машинально рвала засохшую траву, не замечая, как тонкие стебли рассыпаются в пальцах.

Всё ещё не могла поверить, что Филиппа больше нет. Эта мысль не укладывалась в голове, царапала изнутри, не давая ни привыкнуть, ни смириться.

На плоском камне у изголовья я положила веточку рябины — нашла её по пути и взяла, сама не зная зачем. Просто казалось, что так будет правильно. Что это хоть какой-то знак, хоть слабый отголосок памяти.

— Простите, — шёпотом сказала я в темноту, и голос прозвучал непривычно тихо, будто боялся потревожить покой этого места. — Простите, что всё получилось вот так. Что за мою историю вам пришлось заплатить своей жизнью.