Книга Проклятие ледяного принца, страница 72 – Данна Леднива

Её назвали Аларикой. В честь отца Эларии. Принца Лунарии. Человека, который умер за свой народ. Человека, которого она не помнила. Но любила. Всегда.

Орианна приехала на роды. Она принимала ребёнка. Своими руками. Своими молитвами. Своей любовью.

— Она — луна, — сказала Орианна. — Смотри. Светится.

Элария смотрела на дочь. На маленькое лицо. На маленькие руки. На маленькое сердце. Которое билось. Живое. Настоящее.

— Я не подведу тебя, — прошептала она. — Никогда. Я буду рядом. Всегда.

Кассиан сидел рядом. Держал её за руку. Смотрел на дочь. На жену. На жизнь.

— Мы сделали это, — сказал он.

— Мы сделали это, — ответила она.

Они поцеловались. Над ребёнком. Под луной. В новом мире.

Школы медицины открылись по всему королевству.

Двенадцать. В разных городах. В разных провинциях. В разных землях. Орианна возглавила главную. В Лунарии. В храме. Там, где всё началось.

Лунные целители учили всех. Не только лунных. Арденвальцев. Крестьян. Лордов. Слуг. Всех, кто хотел. Всех, кто мог. Знания больше не прятались. Они жили. Дышали. Росли.

Элария приезжала в каждую школу. Лично. Смотрела. Помогала. Учила. Она была — королева. Но она была — целительница. Всегда.

Кайен стал капитаном стражи. Молодым. Сильным. Справедливым. Его любили. Ему доверяли. Он защищал город. Днём и ночью.

Мира родила сына. Томас плакал. Мира смеялась. Элария была крёстной. Она держала ребёнка на руках и чувствовала: жизнь продолжается. Всегда.

Иоланта жила во дворце. С внучкой. С дочерью. С зятем. С счастьем. Она больше не болела. Не слабела. Дар Эларии вылечил её. Полностью. Навсегда.

Селина была в памяти. В храме. В камне. В сердце.

Мачеха была забыта. Никто не помнил. Никто не говорил. Она стала ничем. Как и хотела. Как и заслужила.

Герцог был мёртв. Тень — запечатана. Церковь — реформирована. Саксония — отброшена. Война — закончена. Мир — начался.

Ночью Элария стояла на балконе.

Смотрела на город. На огни. На жизнь. Аларика спала в колыбели. Кассиан — рядом. Держал её за руку.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О прошлом. О том, что было. О том, что могло быть.

— И что?

— Я видела сон. — Она посмотрела на него. — Сегодня. Ночью. Прошлую жизнь. Ту, где я умерла. Где ты стал королём. Где мы не встретились.

— И что там?

— Ты был один. Я была мертва. Герцог победил. Тень вырвалась. Всё сгорело. — Она сжала его руку. — Но это был сон. Только сон. Потому что я вернулась. Потому что я изменила всё. Потому что мы вместе.

Он обнял её. Крепко. Прижал к себе.

— Это не сон, — сказал он. — Это прошлое. Настоящее. Но не будущее. Будущее — здесь. С нами. С ней. С Аларикой. С Луной.

— Знаю. — Она улыбнулась. — Я просто хотела услышать.

— Услышала?

— Услышала.

Они стояли. Долго. Смотрели на луну. На город. На будущее.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Знаю, — ответила она. — Я тоже.

Луна смотрела на них. И улыбалась.

Прошло пять лет.

Элария стояла на балконе северной башни и смотрела, как над Виндхоллом поднимается солнце. Медленно. Величественно. Золото разливалось по черепичным крышам, по мокрым от росы садам, по тихой реке, что несла свои воды к морю. Город просыпался внизу — тянулся, зевал, открывал ставни. Пахло хлебом и дымом. Пахло жизнью.

Она облокотилась на перила и закрыла глаза. Ветер шевельнул её волосы — седые, длинные, заплетённые в лунную косу. Пять лет. Пять лет с тех пор, как она стояла здесь впервые. Пять лет с тех пор, как умер герцог. Пять лет с тех пор, как она вышла замуж. Пять лет, которые пролетели, как один вздох.