Книга Я опять (не) хочу тебя, страница 25 – Andy Smith

Она молчит. Долго. Вода. Ветер.

— Я понимал это только в ретроспективе, — продолжаю я. — Тогда мне казалось — я строю будущее. Для нас. Каждая ночь в офисе, каждый пропущенный ужин, каждое «потом поговорим» — я думал, что это — инвестиция. Что будет результат. Квартира, студия, отпуск. А результат — оказался пустым контейнером в холодильнике.

— Марк…

— Я не заслуживаю второго шанса.

Она поворачивается. Смотрит на меня. В темноте я вижу её глаза — тёмные, мёдовые, с отблеском далёких огней.

— Не заслуживаешь, — говорит она. Спокойно. Без жестокости.

Тишина. Я киваю. Она права.

Соня отворачивается к воде. Подбирает камешек с берега — плоский, гладкий, из тех, что хочется запустить блинчиком, — но не бросает. Держит в кулаке. Сжимает. Я вижу, как белеют костяшки. Вижу, как она дышит — медленно, через нос, тем осознанным дыханием, которому учат на йоге или у психотерапевта, и от того, что она дышит так — нарочно, по счёту, — я понимаю: ей сейчас труднее, чем мне. Мне — просто больно. А ей нужно решить, что делать с этой болью.

Минута. Две. Три. Волна набегает на камни — мерно, равнодушно, как метроном. Ветер шевелит её волосы — короткие пряди у виска закручиваются, и она не поправляет их. Она смотрит на залив так, будто ищет там что-то — ответ, разрешение, знак. Или просто пережидает волну внутри себя — ту, которая сильнее любой балтийской.

Камешек падает из её пальцев. Тихий стук о песок. Она складывает руки на коленях. Сжимает. Разжимает. Сжимает снова.

— Но, — говорит она наконец. И замолкает. Потом — снова: — Но я… — Пауза. Длинная. Она сжимает кулаки на коленях. Разжимает. Сжимает снова. — Я не знаю, как это… Я была так уверена. Когда уходила — была уверена. Что правильно. Что необходимо. Что я — наконец — выбираю себя. И я выбрала. И это было… правильно. Три месяца я учила себя — быть одной. Ставить одну тарелку. Спать на всей кровати. Не проверять телефон. И получалось. Получалось, Марк. И я думала — вот оно. Вот — свобода. — Пауза. — А потом ты стоишь в дверном проёме. И я… — Она обрывает себя. Отворачивается к воде. — Это нечестно.

— Я знаю.

— Ты стоишь там — и я снова… Я не хочу снова. Понимаешь? Я не хочу — обратно. В ту квартиру. В ту тишину. В те вечера, когда я ставлю тарелку и жду, и жду, и…

— Соня.

— Что?

— Я не прошу тебя обратно.

Она замолкает. Смотрит на меня — настороженно, как смотрят на человека, который говорит что-то неожиданное и, возможно, опасное.

— Я не прошу обратно, — повторяю я. — Обратно — нет. Обратно — это та же квартира, та же тишина, тот же человек, который не входит в дверной проём. Обратно — невозможно. И не нужно.

— Тогда — что?

— Вперёд.

Пауза. Вода. Ветер. Далёкие огни.

— Если ты дашь шанс — не мне-тогдашнему, а мне-теперешнему — я проживу каждую минуту так, как будто она последняя. Не потому что я «изменился» — это дешёвое слово, и я не хочу его использовать. А потому что я — наконец — понял, что потерял. Не тебя. Себя. Того, кто умел быть рядом. Кто стоял в пустой комнате с чашкой кофе и смотрел, как ты рисуешь в воздухе полки. Я потерял его — и хочу найти. Но без тебя — не знаю, где искать.

Она молчит. Долго. Очень долго. Вода плещет. Ветер шевелит её волосы — короткие, рыжие, с завитком у виска. Я вижу веснушки — три ноябрьских точки — и родинку над верхней губой, и думаю: вот. Вот оно. Всё, что я мог сказать — сказано. Не «прости». Не «вернись». «Вперёд». И если она скажет «нет» — это будет правильно. Это будет справедливо. Это будет то, что я заслуживаю.