Книга Увы, моей любви нет меры, нет предела, страница 30 – Екатерина Бакулина

— Как надо вас любить, чтоб не расстаться с вами! О, если б сердце мне из ваших вырвать рук, избавить бы его от нестерпимых мук, я б небеса за то благодарил умильно, — отвечал Илья, совершенно поглощенный своей ролью.

В этом голосе было столько подлинных страданий, что Екатерина на мгновение забыла свою следующую строчку, так сильно пронзили ее сказанные слова. Илья больше не играл, и любой внимательный зритель непременно заметил бы его проникновенный взгляд, направленный на хозяйку имения. Он смотрел на нее так, будто гостиная была совершенно пуста, будто его собственная жена не сидела в первом ряду, все крепче стискивая веер в руках.

— Да, Альцест, я чувства вашему подобного не знаю, — наконец нашлась Екатерина, чувствуя, как краска приливает к лицу.

— Да, в этом целый мир на бой я вызываю, непостижима страсть безумная моя! Никто, сударыня, так не любил, как я, — буквально пропел Илья, упоенно расхаживая по сцене.

В этот момент оба понимали, что реплики персонажей перестали быть просто словами и приобрели иной смысл, понятный только им. Екатерина точно знала, что Илья использовал эту возможность, чтобы наконец раскрыть свои чувства, и, несмотря на одолевшее ее смущение, она была до того счастлива, что хотела рассказать об этом каждому присутствующему гостю.

Когда сооруженный из гобелена занавес наконец сошелся, в гостиной на мгновение повисла тишина, которая тут же взорвалась оглушительными аплодисментами. Кто-то вскочил со своего места, не в силах сдержать подступающие эмоции, кто-то бурно обсуждал спектакль с соседями, а кто-то поднимал свои бокалы, выражая почтение так усердно поработавшим актерам. За кулисами довольная Елизавета Литвицкая поздравляла остальных участников представления, восторженно размахивая руками. Поклонившись публике в последний раз, Екатерина широко улыбнулась, изнемогая от усталости, но не в силах скрыть охватившее ее счастье.

Лишь Елена Аверина не разделяла этот триумф. Увидев Илью, появившегося на сцене в первом акте, она до того удивилась, что чуть не выронила свой ажурный веер. Ей стоило огромных усилий, чтобы досидеть до конца спектакля и в то же время сохранить нейтральное выражение лица, а уж когда дело дошло до признания Альцеста, она до того разгневалась, что ей пришлось на мгновение закрыть глаза, только чтобы избавить себя от необходимости наблюдать тот взгляд, с которым Илья смотрел на Екатерину. Ее внутренние терзания не укрылись от сидевшего рядом Филиппа Нифонтова, и, решив воспользоваться таким подходящим моментом, он поторопился завести с Еленой беседу. Слушая его вполуха, она продолжала упорно сверлить взглядом сцену, в нетерпении ожидая, когда муж наконец соизволит появиться.

Время шло, а Ильи все не было. Гости постепенно расходились, допивая французское шампанское и обмениваясь последними впечатлениями. К Елене часто подходили, отмечая актерский талант мужа, и та лишь кивала, выдавливая слабое подобие улыбки. Наконец, отчаявшись дождаться своего непутевого супруга, она поднялась со стула, направляясь к выходу. Не отступавший Нифонтов последовал за ней, предлагая проводить ее до дома. Поразмыслив, Елена приняла решение не отказывать ему, несмотря на свое желание поскорей остаться в одиночестве. Она все еще надеялась, что Илья выбежит из гримерной и в последний момент остановит ее, но с каждым шагом она все больше убеждалась, что ее желаниям не было суждено сбыться. Оглядев комнату в последний раз, она устало вздохнула и приняла руку Филиппа Филипповича, позволив ему проводить ее до кареты.